Frisky
11-09-2006, 19:07
Не ленитесь почитать, хорошая фантастика ;)
Крэйн знал, что это берег моря. Ему подсказывал инстинкт - но не
только, а еще и те обрывки знаний, за которые цеплялся изношенный мозг,
звезды, ночью проглядывавшие сквозь редкие просветы в тучах, и компас, все
еще указывавший на север дрожащей стрелкой. Это самое странное, думал
Крэйн. На искалеченной Земле сохранилась полярность.
В сущности, это уже не было берегом - не осталось никаких морей. Только
на север и на юг в бесконечное пространство тянулась еле различимая
полоска того, что некогда называли скалистым формированием. Линия серого
пепла - такого же пепла и золы, что оставались позади и простирались перед
ним... Вязкий ил по колено при каждом движении поднимался, грозя удушьем;
ночью дикие ветры приносили густые тучи пепла; и постоянно шел дождь, от
которого темная пыль сбивалась в грязь.
Небо блестело чернотой. В вышине плыли тяжелые тучи, их порой протыкали
лучи солнечного света. Там где свет попадал в пепельную бурю, он
наполнялся потоками танцующих, мерцающих частиц. Если солнечный луч
резвился в дожде, то порождал маленькие радуги. Лился дождь, дули
пепельные бури, пробивался свет - все вместе, попеременно, постоянно, в
черно-белом неистовстве. И так уже многие месяцы, на каждом клочке
огромной планеты.
Крэйн преодолел хребет пепельных скал и пополз вниз по гладкому склону
бывшего морского дна. Он полз уже так долго, что сросся со своей болью. Он
ставил вперед локти и подтягивался всем телом. Потом подбирал под себя
правое колено и снова выставлял локти. Локти, колено, локти, колено... Он
уж и забыл, как это - ходить.
Крэйн знал, что это берег моря. Ему подсказывал инстинкт - но не
только, а еще и те обрывки знаний, за которые цеплялся изношенный мозг,
звезды, ночью проглядывавшие сквозь редкие просветы в тучах, и компас, все
еще указывавший на север дрожащей стрелкой. Это самое странное, думал
Крэйн. На искалеченной Земле сохранилась полярность.
В сущности, это уже не было берегом - не осталось никаких морей. Только
на север и на юг в бесконечное пространство тянулась еле различимая
полоска того, что некогда называли скалистым формированием. Линия серого
пепла - такого же пепла и золы, что оставались позади и простирались перед
ним... Вязкий ил по колено при каждом движении поднимался, грозя удушьем;
ночью дикие ветры приносили густые тучи пепла; и постоянно шел дождь, от
которого темная пыль сбивалась в грязь.
Небо блестело чернотой. В вышине плыли тяжелые тучи, их порой протыкали
лучи солнечного света. Там где свет попадал в пепельную бурю, он
наполнялся потоками танцующих, мерцающих частиц. Если солнечный луч
резвился в дожде, то порождал маленькие радуги. Лился дождь, дули
пепельные бури, пробивался свет - все вместе, попеременно, постоянно, в
черно-белом неистовстве. И так уже многие месяцы, на каждом клочке
огромной планеты.
Крэйн преодолел хребет пепельных скал и пополз вниз по гладкому склону
бывшего морского дна. Он полз уже так долго, что сросся со своей болью. Он
ставил вперед локти и подтягивался всем телом. Потом подбирал под себя
правое колено и снова выставлял локти. Локти, колено, локти, колено... Он
уж и забыл, как это - ходить.