leena
23-04-2010, 17:50
"В основу сюжета положена трагическая биография знаменитой балерины Мариинского театра Ольги Спесивцевой. С этой биографией Эйфман, по свидетельству знатоков, обошелся весьма вольно. Нам предлагается не балетный эквивалент жизнеописания Спесивцевой, а балет по мотивам его, в котором балетмейстер ставит мучащие его вопросы искусства и власти, искусства и эмиграции. И воспринимать этот балет нужно именно так.
Известно, что Спесивцева бежала из России в 1923 году, короткое время блистала на сцене Гранд Опера, потом сошла с ума и 20 долгих лет провела в Нью-Йорке, в психиатрической лечебнице. Умерла она в доме для престарелых в 1991 году, в глубокой старости. В последний раз она танцевала в 1937 году.
В интерпретации Эйфмана Спесивцева, примитивно говоря, сошла с ума из-за революции и предательства своего возлюбленного. Так ли это было, сейчас не имеет значения. Даже если Эйфман и погрешил против фактов, он все равно создал своим балетом нерукотворный памятник великой балерине.
"Красная Жизель" в равной мере может быть названа и политическим и психологическим балетом. Столкновение нежной, хрупкой балерины, воспитанной в теплице Мариинского балета, с жестокой и грубой революционной властью не могло не кончиться трагически. Балерина становится объектом страсти Чекиста (Альберт Галичанин) и его жертвой. Дуэт Балерины и Чекиста - это не любовный дуэт, а противоборство красоты и насилия. Он весь состоит из острых углов и изломанных линий и идет под музыку Шнитке.
Изобретательность Эйфмана-хореографа в этом дуэте поражает. Исход борьбы предрешен: балерина становится любовницей Чекиста, и он вовлекает ее в свой мир - мир революции и победившего плебса, которому она пытается подражать. Зловещее дыхание революции проникло даже в стены любимого ею театра, и вот уже балерины в пачках маршируют под революционные марши, вывернув локти. Этого Балерина не в силах вынести: мысль о побеге не покидает ее, и в конце концов ей удается сесть на пароход, увозящий ее в изгнание. В спектакле есть намек, что она уехала не без помощи Чекиста.
В Париже ей приходится какое-то время танцевать в кабаре (отсюда - огневой чарльстон), но потом она блистает в своей коронной роли "Жизели" в Гранд Опера. Французские коллеги холодно встретили русскую знаменитость: для них она осталась "красной Жизелью". К тому же она пережила любовную драму: ее Партнер и возлюбленный (предположительно Сергей Лифарь) оказывается гомосексуалистом. Балерина сходит с ума во время спектакля, повторяя судьбу своей героини - крестьянской девушки Жизели, сошедшей с ума после измены своего возлюбленного Альберта. Ей мерещится страшные рожи, которые тычут в нее пальцами и смеются над ней. Она мечется по сцене. Ей видится голова чекиста, как бы плывущая в воздухе. Прошлое преследует ее, не оставляет в покое. На Балерину надевают смирительную рубашку, которая в ее больном сознании превращается в красное знамя. Она вырывается из него и медленно уходит в глубину сцены, отражаясь в множестве зеркал (гениальное решение Вячеслава Окунева). Разбитое зеркало по русскому поверью - символ несчастья. Этим уходом, в безумие, в Зазеркалье, кончается балет.
Хореография Эйфмана в "Красной Жизели" сочетает в себе несоединимое: классический балет на пуантах и пародию, работу на полу и подъемы, спирали и скольжения, эротику и целомудрие. Тут срабатывает свойственное хореографу чувство меры и гармонии. Его хореография легко читается даже без синопсиса. "
Мы будем там завтра.
Известно, что Спесивцева бежала из России в 1923 году, короткое время блистала на сцене Гранд Опера, потом сошла с ума и 20 долгих лет провела в Нью-Йорке, в психиатрической лечебнице. Умерла она в доме для престарелых в 1991 году, в глубокой старости. В последний раз она танцевала в 1937 году.
В интерпретации Эйфмана Спесивцева, примитивно говоря, сошла с ума из-за революции и предательства своего возлюбленного. Так ли это было, сейчас не имеет значения. Даже если Эйфман и погрешил против фактов, он все равно создал своим балетом нерукотворный памятник великой балерине.
"Красная Жизель" в равной мере может быть названа и политическим и психологическим балетом. Столкновение нежной, хрупкой балерины, воспитанной в теплице Мариинского балета, с жестокой и грубой революционной властью не могло не кончиться трагически. Балерина становится объектом страсти Чекиста (Альберт Галичанин) и его жертвой. Дуэт Балерины и Чекиста - это не любовный дуэт, а противоборство красоты и насилия. Он весь состоит из острых углов и изломанных линий и идет под музыку Шнитке.
Изобретательность Эйфмана-хореографа в этом дуэте поражает. Исход борьбы предрешен: балерина становится любовницей Чекиста, и он вовлекает ее в свой мир - мир революции и победившего плебса, которому она пытается подражать. Зловещее дыхание революции проникло даже в стены любимого ею театра, и вот уже балерины в пачках маршируют под революционные марши, вывернув локти. Этого Балерина не в силах вынести: мысль о побеге не покидает ее, и в конце концов ей удается сесть на пароход, увозящий ее в изгнание. В спектакле есть намек, что она уехала не без помощи Чекиста.
В Париже ей приходится какое-то время танцевать в кабаре (отсюда - огневой чарльстон), но потом она блистает в своей коронной роли "Жизели" в Гранд Опера. Французские коллеги холодно встретили русскую знаменитость: для них она осталась "красной Жизелью". К тому же она пережила любовную драму: ее Партнер и возлюбленный (предположительно Сергей Лифарь) оказывается гомосексуалистом. Балерина сходит с ума во время спектакля, повторяя судьбу своей героини - крестьянской девушки Жизели, сошедшей с ума после измены своего возлюбленного Альберта. Ей мерещится страшные рожи, которые тычут в нее пальцами и смеются над ней. Она мечется по сцене. Ей видится голова чекиста, как бы плывущая в воздухе. Прошлое преследует ее, не оставляет в покое. На Балерину надевают смирительную рубашку, которая в ее больном сознании превращается в красное знамя. Она вырывается из него и медленно уходит в глубину сцены, отражаясь в множестве зеркал (гениальное решение Вячеслава Окунева). Разбитое зеркало по русскому поверью - символ несчастья. Этим уходом, в безумие, в Зазеркалье, кончается балет.
Хореография Эйфмана в "Красной Жизели" сочетает в себе несоединимое: классический балет на пуантах и пародию, работу на полу и подъемы, спирали и скольжения, эротику и целомудрие. Тут срабатывает свойственное хореографу чувство меры и гармонии. Его хореография легко читается даже без синопсиса. "
Мы будем там завтра.