rewrew
20-01-2011, 12:24
Эхо Москвы: - http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/742336-echo/
"И все пошло. Оказалось, что народ уже достали как-то, понимаете? Причем, это была не какая-то организованная революция. Там не было никакой партии. То есть партии там есть – есть партии, которые входят в парламент вроде, но это все липа, это марионеточные партии. Есть партии, которые не признаются правительством, но оно их терпит, так, чтобы сделать какой-то вид. Есть в подполье, например, исламисты. Но ни одна партия это не организовала, не было никакого лидера, никакой организации. Вот тут огромную роль, конечно, сыграл интернет. То есть я считаю, что Бен Али свалил народ и интернет."
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, правильно, все-все верно. Мы исследуем этот, в общем, феномен, можно так сказать. Вырываю из того, что вы сказали, одну важнейшую фразу для меня. Почему? Потому что мы поговорим о Тунисе. Говорим «партия», подразумеваем «Ленин». Говорим о Тунисе, смотрим, прикладываем каким-то образом Россию – об этом поговорим во второй части передачи.
Уважаемый Георгий Ильич Мирский, это такая вот типичная ситуация? Во-первых, что бы вы добавили к этой картине? А во-вторых, это вот такая вот типичная ситуация, то, что называется в западном обществе overqualified. То есть, так сказать, люди с прекрасным образованием возвращаются в свою страну и недовольны ею, что она дремучая и что все места заняты. Это важная история для взрыва?
Г.МИРСКИЙ: Ну, что бы я добавил? Я абсолютно согласен с каждым словом Виталия. Добавил бы я, может быть, вот что. Действительно, никто не ожидал этого – это верно – что самая тихая, скромная, абсолютно не участвующая ни в каких геополитических комбинациях, каких-то войнах, союзах страна и вдруг рвануло именно там. Никто не ожидал, совершенно верно.
Но задним числом можно сказать, что надо было именно этого и ожидать. И именно потому, что Тунис – это особая страна в арабско-мусульманском мире. Это, ведь, не типичная восточная страна, понимаете? Это страна, где многоженство, например, официально было запрещено, шариат очень маленькую роль играл, вся интеллигенция знает французский язык, люди ездят туда-сюда, во Францию, в Италию, знают, что происходит в других странах. Особенно интернет сыграл роль.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там не было ограничений? Ничего? Нормально?
Г.МИРСКИЙ: Никаких, ничего. Нет. Вот это как раз сыграло огромную роль, что это особая страна, поэтому нельзя ее уподоблять другим странам и думать сейчас. Ну, мы, может, об этом поговорим, что вот сейчас пойдет цепная реакция. Нет, это особая страна. И именно там в силу того, что, вот, Виталий говорил, что она ближе к Европе, светское государство и так далее...
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Свободный выезд, открытые границы.
Г.МИРСКИЙ: Да. Вот там, понимаете, вот это противоречие между тем, что люди получили хорошее образование, знают, как что в мире, в цивилизованных странах, в развитых делается, все.
В.НАУМКИН: Видят 7 миллионов туристов в год у себя в стране.
Г.МИРСКИЙ: Да. И вместе с тем вот эта власть... Это не какой-то кровавый фашистский режим, и Бен Али вовсе не был похож на Саддама Хусейна. Нет-нет. Это был авторитарно-полицейский режим, я бы так сказал. Но все дело в том, что произвол властей – он именно на эту молодежь оказывал жуткое, удушающее впечатление. Все схвачено, понимаете? Все СМИ, никакой критики, никакой возможности реальную оппозицию создать. Но правящая партия. Вы знаете, сколько в этой правящей партии состоит народа? Миллион человек из 10 миллионов населения. Кстати, где она сейчас в эти критические дни? Пшик! От нее ничего не осталось.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, не совсем пшик..
Г.МИРСКИЙ: Никто не видит, нет! Никто не видел и не слышал.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, вы имеете в виду как по защите своего замечательного руководителя.
Г.МИРСКИЙ: Да-да, никто не видел и не слышал. Так вот это. Плюс, вот, как тут уже было сказано, это жуткая коррупция, особенно семейственность. Причем, тут не столько самого Бен Али ненавидели. Ну, вы знаете, он не такой типичный как, вот, диктатор такой, популист, который разъезжает, улыбается, произносит речи такой...
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чавес.
Г.МИРСКИЙ: Чавес. Это совершенно другой. Он сухой такой, сдержанный, скромный, всегда, знаете, в темном костюме с галстуком, волосы черные как вороново крыло, хотя ему 74 года.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Красавец.
Г.МИРСКИЙ: Да. Он не такой диктатор и не такой кровавый какой-то режим. Но тем не менее, все схвачено. Так вот, не столько против него обратилась эта ненависть, сколько против его второй жены Лейлы. Образовался так называемый клан Трабелси – это по ее фамилии. У нее 10 братьев и сестер, у нее мать тоже занимается каким-то бизнесом. Все племянники и так далее, и так далее – все расселись по теплым местечкам.
Были слухи – я сегодня как раз в интернете читал – что планировалось якобы так. У него до 2014 года срок был. Считалось, что он пойдет на выборы шестой раз. Шестой раз! Это само по себе. Вот, Виталий правильно говорит, что надоел человек. Ну, представляете, 23 года видеть на экранах телевизора одну и ту же физиономию, 23 года. Это раз...
"И все пошло. Оказалось, что народ уже достали как-то, понимаете? Причем, это была не какая-то организованная революция. Там не было никакой партии. То есть партии там есть – есть партии, которые входят в парламент вроде, но это все липа, это марионеточные партии. Есть партии, которые не признаются правительством, но оно их терпит, так, чтобы сделать какой-то вид. Есть в подполье, например, исламисты. Но ни одна партия это не организовала, не было никакого лидера, никакой организации. Вот тут огромную роль, конечно, сыграл интернет. То есть я считаю, что Бен Али свалил народ и интернет."
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, правильно, все-все верно. Мы исследуем этот, в общем, феномен, можно так сказать. Вырываю из того, что вы сказали, одну важнейшую фразу для меня. Почему? Потому что мы поговорим о Тунисе. Говорим «партия», подразумеваем «Ленин». Говорим о Тунисе, смотрим, прикладываем каким-то образом Россию – об этом поговорим во второй части передачи.
Уважаемый Георгий Ильич Мирский, это такая вот типичная ситуация? Во-первых, что бы вы добавили к этой картине? А во-вторых, это вот такая вот типичная ситуация, то, что называется в западном обществе overqualified. То есть, так сказать, люди с прекрасным образованием возвращаются в свою страну и недовольны ею, что она дремучая и что все места заняты. Это важная история для взрыва?
Г.МИРСКИЙ: Ну, что бы я добавил? Я абсолютно согласен с каждым словом Виталия. Добавил бы я, может быть, вот что. Действительно, никто не ожидал этого – это верно – что самая тихая, скромная, абсолютно не участвующая ни в каких геополитических комбинациях, каких-то войнах, союзах страна и вдруг рвануло именно там. Никто не ожидал, совершенно верно.
Но задним числом можно сказать, что надо было именно этого и ожидать. И именно потому, что Тунис – это особая страна в арабско-мусульманском мире. Это, ведь, не типичная восточная страна, понимаете? Это страна, где многоженство, например, официально было запрещено, шариат очень маленькую роль играл, вся интеллигенция знает французский язык, люди ездят туда-сюда, во Францию, в Италию, знают, что происходит в других странах. Особенно интернет сыграл роль.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там не было ограничений? Ничего? Нормально?
Г.МИРСКИЙ: Никаких, ничего. Нет. Вот это как раз сыграло огромную роль, что это особая страна, поэтому нельзя ее уподоблять другим странам и думать сейчас. Ну, мы, может, об этом поговорим, что вот сейчас пойдет цепная реакция. Нет, это особая страна. И именно там в силу того, что, вот, Виталий говорил, что она ближе к Европе, светское государство и так далее...
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Свободный выезд, открытые границы.
Г.МИРСКИЙ: Да. Вот там, понимаете, вот это противоречие между тем, что люди получили хорошее образование, знают, как что в мире, в цивилизованных странах, в развитых делается, все.
В.НАУМКИН: Видят 7 миллионов туристов в год у себя в стране.
Г.МИРСКИЙ: Да. И вместе с тем вот эта власть... Это не какой-то кровавый фашистский режим, и Бен Али вовсе не был похож на Саддама Хусейна. Нет-нет. Это был авторитарно-полицейский режим, я бы так сказал. Но все дело в том, что произвол властей – он именно на эту молодежь оказывал жуткое, удушающее впечатление. Все схвачено, понимаете? Все СМИ, никакой критики, никакой возможности реальную оппозицию создать. Но правящая партия. Вы знаете, сколько в этой правящей партии состоит народа? Миллион человек из 10 миллионов населения. Кстати, где она сейчас в эти критические дни? Пшик! От нее ничего не осталось.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, не совсем пшик..
Г.МИРСКИЙ: Никто не видит, нет! Никто не видел и не слышал.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, вы имеете в виду как по защите своего замечательного руководителя.
Г.МИРСКИЙ: Да-да, никто не видел и не слышал. Так вот это. Плюс, вот, как тут уже было сказано, это жуткая коррупция, особенно семейственность. Причем, тут не столько самого Бен Али ненавидели. Ну, вы знаете, он не такой типичный как, вот, диктатор такой, популист, который разъезжает, улыбается, произносит речи такой...
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чавес.
Г.МИРСКИЙ: Чавес. Это совершенно другой. Он сухой такой, сдержанный, скромный, всегда, знаете, в темном костюме с галстуком, волосы черные как вороново крыло, хотя ему 74 года.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Красавец.
Г.МИРСКИЙ: Да. Он не такой диктатор и не такой кровавый какой-то режим. Но тем не менее, все схвачено. Так вот, не столько против него обратилась эта ненависть, сколько против его второй жены Лейлы. Образовался так называемый клан Трабелси – это по ее фамилии. У нее 10 братьев и сестер, у нее мать тоже занимается каким-то бизнесом. Все племянники и так далее, и так далее – все расселись по теплым местечкам.
Были слухи – я сегодня как раз в интернете читал – что планировалось якобы так. У него до 2014 года срок был. Считалось, что он пойдет на выборы шестой раз. Шестой раз! Это само по себе. Вот, Виталий правильно говорит, что надоел человек. Ну, представляете, 23 года видеть на экранах телевизора одну и ту же физиономию, 23 года. Это раз...