Приключения господина Дармоедова
 

Утро для господина Дармоедова началось с того, что он, изрядно выспавшись, сладко потянулся и нежно улыбнулся. На короткое мгновение состояние Дармоедова было весьма безоблачным, однако, вспомнив о вчерашнем разговоре с мадам Фуфу, лоб господина Дармоедова непроизвольно обезобразился глубокими продольными морщинами.
- Вот ведь какая дрянь! - воскликнул Дармоедов, одновременно почесывая себя за ухом.
На этой боевой ноте Дармоедов вскочил с кровати, машинально поймав себя на мысли о том, что первой на пол ступила не правая, а левая его нога.

Настроение Дармоедова от этого наблюдения испортилось окончательно. Надо сказать, что обычно, когда настроение нашего героя портилось ОКОНЧАТЕЛЬНО, в его светлую голову начинали лезть самые что ни на есть философские мысли. Философские мысли вытолкали дармоедова с кровати. Подвели к окну и заставили вытянуть шею и устремить свой взор вниз, на суету сует, происходящую пятью этажами ниже. На улице было по-утреннему пусто. Гармонию бытия нарушали только двое туристов, пытающихся запечатлеть на камеру друг друга бросающимися под местный трамвай.

Мадам Фуфу была бывшей сожительницей Дармоедова, от которой им было прижито пятеро малюток (а теперь ожидался и шестой). Фифусик, как в порыве любовной страсти бывало называл ее Дармоедов, в последнее время была сущей волчицей: пользуясь своим недвусмысленным положением, она всячески затирала нашего героя и отравляла ему жизнь упреками. Не было покоя Дармоедову.

Дармоедов справедливо полагал, что в своей жизни он уже достаточно потрудился, произведя на свет всех своих бесчисленных младенцев. Фуфу же считала, что Дармоедову следовало бы уделять некоторое внимание своим отпрыскам и после того, как они появились на свет. Дармоедов с такими заявлениями никак не мог согласиться, ибо свято верил в то, что теперь он имеет полное право на личную жизнь и отдых. Такая светлая личность, как он, вообще не должна никому и ничего. Достаточно того, что она, эта личность, подарила своим детям бесценный дар - ум. Дармоедов так и говорил, когда Фуфу в очередной раз пыталась пробудить в Дармоедове всевозможными способами отцовские чувства и в связи с этим вопрошала "Что ты сделал для сових детей?!! Что ты им дал?!!! Донор!!!!":
- Я им УМ дал!!!!!

И если бы не моральная и углеводная поддержка одной зрелой особы, содержащей корпорацию "Бык с болтом", Аполлон Дармоедов (а звали нашего героя именно так) не смог бы вынести превратностей и тяжестей судьбы, выпавших на его долю. Зрелая особа имела все основания опекать Дармоедова, ибо тот (подкармливаемый не только углеводами, но и лестью) проводил в корпоративном офисе зрелой особы (заметьте! - безвозмездно!) буквально дни и ночи (вместо того, чтобы как-то активнее занять своих малюток, прижитых им с Фуфу).

Покончив с философскими мыслями, Дармоедов снова выглянул в окно и увидел группу демонстрантов в количестве штук этак десяти, состоящую поголовно из женщин. Женщины шагали по трамвайным путям, сбивая резвящихся на них туристов с ног, чем те не преминули воспользоваться, продолжая щелкать камерами даже под ногами явно разбушевавшихся дам. В руках одной из идущих впереди демонстранток имелся плакат, на котором крупными буквами было написано: "Молоко взад!!!".

Надо сказать, что демонстрантка с плакатом была на редкость нехороша собой. Даже с высоты своего этажа Дармоедов увидел, что руки, ноги ее, включая коленки, были густо покрыты черной растительностью. Дармоедов даже икнул от неожиданности и бросился от окна к постеле. И даже забился под одеяло для большей уверенности в собственной безопастности.

Театр одного актера?

Думаю,что ето просто разминка утренняя.

2 Ладо

Как там Дармоедов то, под одеялой ? Терпит ?

Поможем Ладе слогом упистенным!
" Дармоедов был терпилой. Его разводили и знакомые и первовстречные. На конхветы или на 2 персика .А есче он страшо боялся транспарантируесчей некрасавицы. Она была лизбиянкой и хотела взад молока. И он видел ее в весчем сне год назад и она протягивая к нему свои лаписча шипела "Я подарю тебе любовь, касатик". Тема секс контакта с демонстранткой надвигалась тяжелыми свинцовыми тучами и грозила раскрытся немедленно, неумолимо как сам рок, или по старославянски Пи-Сец "

Эротический сон Дармоедова (вступление)

На такой вот сексуально-фантазийной ноте Дармоедов и уснул под своим ватным одеяльцем, подаренным бывшей тещей в одна тысяча... не будем говорить каком году.
В одеяльце давно уж завелись блохи, которые регулярно будили в Дармоедове зверя неопределенного вида, а теща сошла с ума и кормила тараканов каких-то там в специализированных богодельнях, ибо еще при светской жизни ни дня не могла прожить без того, чтобы кого-нибудь да не покормить. Оттого все ея домашние животные, а так же существа, выдвинувшиеся в процессе эволюции на следующую ступень развития, были упитанными и даже блестели в свете редких для севера солнечных лучей. Однако теща - дело прошлое. Теперь же Дармоедов спал. И приснилось Дармоедову, как ....

... волосатая некрасавица заметила стоявшего возле окна Дармоедова и, неожиданно бросив плакат и оставив колонну демонстранток, рванула в сторону дармоедовского подъезда. Увидев сие, Дармоедов немного встревожился и на всякий случай залез под тещино ватное одеяло. Через некоторое время в дверь постучали. Дармоедов затаил дыхание. В унисон с его дыханием за дверью тоже на некоторое время затаились. Однако уже через минуту раздался грохот (это упала входная дверь) и в комнату ворвалась та самая сексуальная фантазия нашего героя, которая еще пять минут назад демонстрировала под окнами Дармоедова свое желание вернуть взад молоко.

Лицо некрасавицы раскраснелось. Плоская грудь ея учащенно вздымалась с амплитудой в сантиметров 50. Из полуоткрытого рта виднелся синюшнего цвета язык. Дармоедова затрясло. Некрасавица уже была рядом с дармоедовской постелью и тот мог теперь внимательно разглядывать яркий прищ на ее картофелеобразном носу. Вдруг прыщ начал расти на глазах итак перепуганного до смерти Дармоедова, стремительно преобразуясь в переднюю конечность (судя по некоторым признакам, человеческую) с загнутыми когтями. Конечность, он же нос, неумалимо тянулся к тому месту, на теле Дармоедова, благодаря которому наш герой носил гордое звание "многодетный отец". То самое место скукожилось.

- Не суй свой нос куда не следует!!!! - в страхе заорал Дармоедов.
- Я должна знать всеее.... - гнусаво прошипела в ответ волосатая демонстрантка.

Вдруг, откуда ни возьмись, Дармоедова окружили все его пять чад. Дармоедову сразу же бросилось в глаза, что одеты они были очень бедно. Лапти на худеньких ножках протерлись, волосы были не чесаны. Дети тянули к Дармоедову руки и жалобно просили:
- Тяяятя, тяяяятя, дай конфетку...
Дармоедов, силясь освободиться от сексуального носа, было потянулся к младшему сынишке, чтобы потрепать того за вихры, но вдруг детские лица стали как-то странно размыты и в какой-то момент Дармоедов увидел, что это вовсе не лица, а кошачьи морды.
- ААААА!!!!! - закричал Дармоедов и вязкое тепло разлилось по его измученному телу.
Дармоедов проснулся.

- Обращщщаааайтесь в салооооны "Бьюююти сподранкулы":....- услышал Дармоедов сквозь накладывающееся эхом "тятя, дай конфеетку".
"Чё такое "бьюти сподранрулы?" Дармоедов почему-то начал напряженно решать для себя этот, казалось бы, неразрешимый вопрос в ситуации, в которой, казалось бы, думать следовало о совершенно других материях.
"Сподрааанкулы.... сподраанкулы... Эт чё? Чё это?"
В этот момент у него жутко разболелась голова, а потом, когда он вдруг вспомнил недавний свой сон, и некоторые другие органы. Тем не менее, вопрос о "бьюти сподранкулы" не отступал. С такими вот переплетающимися мыслями Дармоедов неуверенно приподнялся с кровати, с трудом просунул в тапочки свои озябшие - то ли от страха, то ли от сквозняка - ноги, и отчего-то то и дело вздрагивая и озираясь, прошаркал к окну.
- Ну чё, сосед, такой кросавчег с позаранку?! Эээх! Работать, работать давай! Метлу в руки!
Это была дворничиха, которая любила при каждом удобном случае уличить Дармоедова в бездеятельности и направить, так сказать, на путь истинный.
- Ах вот оно что... - осенило Дармоедова. - Бьюти сподранкулы...
И на сердце нашего героя отлегло.

Вдруг дверь в комнатку Дармоедова резко распахнулась. Послышался стук падающей вешалки. Однако Дармоедов не очень испугался, потому что так умел входить в гости к соседу только господин Хам-Бельгийский, занимающий соседние аппартаменты в том же подъезде.
- А што, батенька, што нынче из окна видать? - затараторил г. Хам-Бельгийский, не успев поздораваться.
- Да так... Разве ж может в этом городе что-то происходить, достойное моего внимания.
- ААаа... ен скажите, батенька. Вот я, к примеру, много интересного мог бы Вам рассказать и на многие вещи имею свой оригинальный взгляд. О! Я великий, великий..хм.да.. но в то же время очень скромный... человек.Я сам удивляюсь, как ладно в моей голове все проблемы мирские разрешаютася и ответы на все вопросы выстраиваются в дружный ряд. Я буквально уже абсолютно все вопросы мирового масштаба решил для себя. Вот спросите меня, спросите меня о чем -нибудь. Будет, будет вам-с и ответик.
- Ну зачем же мирового, господин, Хам-Бельгийский..
- А! Не хотите мирового, могу и не мирового. Могу и местные проблемы обозреть, так сказать. Вот, например, есть одна проблема, которая меня в последнее время крайне беспокоит, я бы сказал даже на нервы действует. Понаехали в последнее время туристы всякие. Семьями буквально понаехали, житья нет.И вот ходят эти туристы со своими отпрысками, а отпрыски эти по-ихнему, по-заморскому лапочут. и так противненько, знаете ли. Му***** по коже! Ну куда же это годится, чтобы этакий шкет по-заморски лучше меня, великого, но скромного человека, разумел! Это ж конфуз! Полный конфуз какой-то! Вот я все думаю поэтому поводу, успокоиться не могу. Может, предложить закон издать, по которому туристанм запретили бы по заграницам семьями ездить, а?
- ММММ... - промычал озадаченный Дармоедов.

Однако время было обеденное и Дармоедов заскучал по сочному шашлыку. И только было он засобирался отправить назойливого соседа по делам, как за дверью послышался топот, грохот и детские голоса. Дармоедов побледнел. Хам-Бельгийский бросился за дверь, а на пороге появилась орава детей разных возрастов, за спинами которых возвышалась мадам Фуфу с младенцем на руках.
- Ба.... - охнул Дармоедов, ибо он понял, что день был воскресный.
- Буду к вечеру! - гаркнула Фуфу и протолкнув своих птенцов ближе к папе, удалилась.
Дети в свою очередь, не долго думая, набросились на своего отца, дергая его за нос и норовя погромче крикнуть в ухо.
- Дети! Дети! Садитесь! Садитесь ближе к окну!!! Будем смотреть! Дети!
Однако дети и не думали успокаиваться. Бойкая девочка схватила Дармоедова за уши и заорала диким голосом:
- А яяяя нихачуууу, нихачууу быть Пикачуууу!!!!!!

- ЫЫЫЫЫ!!!!! - заскулил наш герой отец. - Дети, дети, одевайтесь. Мы идем в супермаркет.
- Ура!!! Ура!!! - закричали дети.
Супермаркет, в которых Дармоедов регулярно водил детей, был настоящим спасением для нервных клеток Аполлона. Дело в том, что отпрыски его были крайне несобранными и в публичных местах, особенно, если в местах этих было на что поглазеть и что потрогать руками, а то и в рот запихнуть, строем не ходили. Буквально переступив порог магазина, дети разбегались кто куда, теряясь из поля зрения их папаши. Этого Дармоедову только и надо было, ибо пока дело доходило до того, что кто-нибудь из персонала или посетителей вылавливал затерявшегося среди полок ребенка и отводил его в служебную кабинку, чтобы объявить по громкоговорителю о своей находке, проходило достаточно времени для того, чтобы Дармоедов мог спокойно полистать мужские журналы в соседнем киоске или даже попить пива в местячковом пубе. За день можно было таким образом обойти от трех до пяти супермаркетов.

*****

Азалия выбирала фикус. На прошлой неделе она похоронила старого друга - кота Леопольда Ивановича. Дух Леопольда носился над Азалией, злобно виляя хвостом. Азалия же чувствовала, что рано еще менять старого друга на нового, однако одиночество так сильно давило на мозоли, что Азалия решилась на покупку фикуса. Фикус - не кот. И даже не кактус. Авось Леопольд не обидится. Азалия даже представить себе не могла, как жестоко она ошибалась, думая так... Не было Леопольду Ивановичу покоя.

Азалия, она же Фуфу, наконец-то остановилась взглядом на зацепившем этот взгляд объекте. Кактус был хорош. Он был и колюч, и пушист в одно и то же время. Почему-то Азалии вдруг стало нестерпимо грустно. Так же, как когда-то, в былые времена, когда она еще не была Азалией, не носила пестрые платья, не дружила с котами. Еще до того, как она встретила Дармоедова. Звали ее тогда Паломой. Была она стройна, задумчива и несчастна. Носила черные платья и не знала, куда ей девать руки. Вспомнила Азалия и то, как однажды ангелы посоветовали ей купить себе белое платье. Как заманили ее попрошайничать на самую людную улицу. Как потом смеялись над ней, когда она выронила все собранное. Не хватило Паломе тогда денег на белое платье. Вырядили ее смеющиеся ангелы в пестрое, шутовское...
"Да и Бог с ними" - подумала Азалия, нежно снимая с полки полюбившееся растение.