Цитата:
|
Сообщение от Mike BFD
На самом деле, все критические замечания сводятся к тому, что кое-где запятой не хватает, а кое-где она наоборот лишняя. Ну или мягкий знак))) Мелочи, на которые никто и никогда не обращает внимания в жизни (и не надо!), но на уровне книгоиздательства это важно.
Однако, с такой примитивнейшей "подгонкой текста под стандарты языка" справится самый заштатный из штатных корректоров, наличествующих в каждом издательстве по определению.
|
именно!!!
сегодня прочитала взахлеб роман знакомой на 300 стр, если честно относилась к ее сочинительству с легким пренебрежением, а в результате потом взахлеб ей про ее же сочинение рассказывала самые-самые моменты и насела на нее с требованием писать продолжение про одного ну очень симпатичного второстепенного персонажа
также и с Михалычем - вам все комплименты одни, а вы никак не продвигаетесь в выборе издательства хотя бы, предварительной подгонке содержания, еще иллюстрации хорошо бы подобрать, на это тоже время нужно
почему бы вам частично краеведческой книгу не сделать, хотя бы портовый Петербург, а то дворцы да дворцы
в общем вам с вашим талантом грех сидеть и обсуждать, делать надо
позволю себе запечатать воспоминание из редактируемой мной книги (автор не обидится
извините, что не морская но все-таки
С дураков спрос меньше
Житель Зубчаниновки Василий Ивинов служил рядовым в строительном батальоне, расположенном в центре Казани. Напротив казарм через дорогу ежедневно шумела городская барахолка «Суконка». В один из зимних банных дней Василий, получив новенькое тёплое бельё, без зазрения совести пропил его на «Суконке». Утром он единственный из роты не среагировал на команду «подъём». Когда старшина Королёв сдёрнул с него одеяло, то увидел абсолютно голого бойца.
Рота отправилась на завтрак, а к Ивинову пришёл офицер-дознаватель. Парню грозило три года тюрьмы.
– Пиши объяснительную, где бельё.
И протянул лист бумаги.
– Мало, – сказал Василий, – дайте тетрадь.
Офицер удивился, но просьбу уважил.
К вечеру батальонное начальство получило оправдательный документ:
«Сегодня на утреннем подъёме меня разбудил грубый окрик старшины Королёва, и я был страшно возмущён и потрясён, не обнаружив на себе ни рубашки, ни кальсон.
Я подумал, что это безобразие со мной совершил дневальный из нашей роты рядовой Соколов. Но потом я задумался: а зачем ему бельё с меня снимать? Ведь мы с ним в приятельских отношениях. Он бы снял с соседа. Значит, виноват не он, а дежурный по роте сержант Данилов. А с другой стороны: ну зачем Данилову снимать с меня кальсоны и рубашку, когда бы он мог пойти в другую роту и снять там. И я предположил, что этот поступок – дело рук командира взвода лейтенанта Петрова. Но тут опять одолели меня сомнения: он же отвечает за наш взвод и поэтому пошёл бы и снял в другом взводе. Значит, не он. Тогда, может, это командир роты капитан Берёзкин? У него наверняка в роте недостача с обмундированием. Но ведь он тоже не дурак: пошёл бы в соседнюю роту и там бы снял.
Тогда получается, что в нашей роте виновных нет, и я предположил, что это мог быть заместитель командира батальона по строительству капитан Семёнов, у которого, возможно, проблемы с нижним бельём. Но вскоре мне самому стало стыдно, так как капитан Семёнов человек порядочный и такого подлого поступка не совершил бы. Остаётся ещё замполит Серов. Но готов поручиться, что и это не он, потому что Серов всегда воспитывал нас в духе большевистской честности и принципиальности. И тут меня осенило: это же замкомандира батальона по снабжению старший лейтенант Буреев! И здесь я вновь засомневался: какой ему был резон снимать с меня кальсоны, когда этого барахла у него и так достаточно. Оставался ещё командир батальона майор Неелов. Но я вчера вечером видел его из окна с красивой женщиной. А значит, ему тоже было не до моих кальсон.
Больше никаких подозреваемых назвать не могу. Следовательно, в нашем батальоне служат исключительно честные и порядочные люди, а подлого преступника и негодяя, снявшего с меня ночью рубашку и кальсоны, нужно искать в другом батальоне.
К сему рядовой третьей строительной роты Ивинов».
Несколько часов второй этаж казармы ходил ходуном от хохота: офицеры батальона читали объяснительную. Ивинов был спасён.
Когда пришла демобилизация, он вместе с земляками поехал домой. В дороге вспоминали службу, и Василию задали вопрос:
– Слушай, а как ты мог написать такую бумагу? Ведь в твоём личном деле стоят три класса образования!
– Десять я кончил, – ответил Василий, – и два класса Ленинградской консерватории.
– А чего же скрывал?
– Так ведь с дураков спрос меньше.
