По ссылке в одном ЖЖ ознакомился с интервью профессора Махмуда Ахмедовича Гареева, президента Академии военных наук РФ, генерала армии, доктора военных и исторических наук: http://echo.msk.ru/programs/voensovet/590120-echo/
Мое внимание привлек вот этот фрагмент интервью:
«М. ГАРЕЕВ:
<...> Я взял у внучки учебник по литературе. Там написаны писатели, которые писали о Великой Отечественной войне. Дают двух писателей всего – Иосиф Бродский, его поэма «Палач», где он Жукова как палача изображает, и Георгий Владимов «Генерал и его армия», где восславляется Власов и Гудериан, где порочат наших полководцев».
Не имею возможности выяснить, о каком учебнике говорил Гареев. Участник одной недавней телепередачи, посвященной созданию Комиссии по предотвращению попыток фальсификации истории в ущерб интересам России, журналист Минкин не нашел среди просмотренных им школьных учебников той книги, где даны поэма «Палач» Бродского и «Генерал и его армия» Владимова.
В моей домашней библиотеке есть четыре книги стихов Бродского: две западного издательства «Ардис» и две вышедшие в России в 1990 году. Ни в одной из них нет поэмы «Палач», да и не слышал я никогда о таком произведении Иосифа Бродского. Что касается известного стихотворения «На смерть Жукова», то о содержании его можете судить сами.
Иосиф Бродский
НА СМЕРТЬ ЖУКОВА
Вижу колонны замерших внуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.
Вижу в регалии убранный труп:
в смерть уезжает пламенный Жуков.
Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей,
блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей.
Кончивший дни свои глухо, в опале,
как Велизарий или Помпей.
Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними? “Я воевал”.
К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.
Маршал! Поглотит алчная Лета
эти слова и твои прахоря.
Все же, прими их – жалкая лепта
родину спасшему, вслух говоря.
Бей, барабан, и, военная флейта,
громко свисти на манер снегиря.
1974 |
