radon

Женщина еле слышно шмыгнула носом и замолчала. Потом утерла вторую слезинку. Интересно, о чем она плакала, если ее жизнь была идеальной? О том, что ее однокурсники умирают, или о том, что скоро и ее срок? А может, о том, что ее срок еще не пришел? Кощунственные мысли. Для своего возраста она выглядела очень даже ничего. Наверняка, сын помогал, как мог. Сейчас ей просто надо было выговориться, хотя зачем?

Она никогда не опаздывала на работу. Только в последнее время, когда промежуток между встречами уже сократился, она стала ловить себя на том, что когда она подъезжает к нужной остановке, там ее уже ждут. Ждали все меньше и меньше человек. Последние встречи она с замиранием сердца вглядывалась в лица, чтобы понять, кто придет. Сегодня ее ждал только один человек. Едва ли не самый непутевый из ее однокурсников. Встреча должна была быть у него. Даже сейчас можно было понять, что хоть в молодости он и не был красив, он был мил и добр. Правда, немного непутев.

«Кого ждем?» приподняла она брови.
«Все», смутился он. Она вышла из вагона и нервно попыталась улыбнуться. Не пошло. В этот раз было не смешно и не особо до воспоминаний. Были только он и она: следящая за собой старушка с брошью на джемпере и заколками в цвет броши на волосах и старик в неплохой куртке и вышедшей из моды клетчатой рубашке, теплых, одетых поверх шерстяных носков ботинках и не растянутых на коленях брюках. Ей помогал сын. Она не знала, кто поддерживал его, знала только, что он так и не женился. Внуков у него не было.

«Мы… остались только мы…», говорил его взгляд.
«Да, остались только мы»
«Остались ни с чем. А могли бы вместе. Помнишь, как я предлагал, сразу после института?»
«Ты был такой непутевый, что бы у нас было?»
«У нас были бы мы. У нас были бы дети. У нас было бы все»
«Мне нечего стыдиться»
«А что у тебя есть? Что останется от нас?»
«Мы столько достигли, столько сделали, без нас этого бы не было!»
«Ты уверена? А что останется?»

Она развернулась и медленно пошла в сторону выхода. Вместо эскалатора она повернула на станцию, откуда поезда шли в обратном направлении. Он ее не останавливал. Он никогда ее не останавливал, а, наверное, должен был. Какое-то время она этого ждала, какое-то очень давнее время. Она вошла в поезд и повернулась к нему.
- Осторожно, двери закрываются!

«Извини». Уж чему она научилась за свою долгую жизнь, так это сдерживать слезы, прятать эмоции и убеждать всех в своей правоте.
«И ты меня!» ответил он, не пытаясь ее остановить. Зачем, она ведь права. Поезд тронулся, и он пошел домой.

Женщина тяжело вздохнула. Нет, она бы ни за что ничего не изменила в своей жизни. Глубоко внутри появилась пустота. Она часто появлялась. И зачем она выговорилась этой девушке? Не потому ли, что девушка выглядела точь-в-точь как она сама полвека назад? Интересно, а как этим распорядится девушка?

Мне же очень хотелось сказать ей что-то ободряющее, но я не знала, что можно было бы сказать. Была моя остановка.
- Спасибо вам большое, все-таки, вы молодцы! – сказала я и вышла, не оборачиваясь на женщину. Разве что в отражении окна я видела, как она смотрит в пустоту, вглубь прожитой жизни. Я даже не уверена, услышала ли она меня, или просто вежливо улыбнулась, как улыбалась столько раз за время своей карьеры. Она приедет домой, поужинает, наверное, гречневой кашей, парой ложек, не более, ляжет спать и ей приснится, что ее жизнь прошла совсем по-другому. А может, не приснится ничего.

(с) Arlyonka