BlueJean

В предыдущих двух записях я использовал понятие "толерантность" или "терпимость". Сейчас, перечитав, вспомнил, что оно часто воспринимается неверно.

Вроде бы все с ними просто -- способность терпеть, (tolerare, tolerate) что-то или кого-то. Терпеть можно то, что не нравится. Что в чем-то плохо.

Но на практике под "терпимостью" часто подразумевают безразличное, а то и положительное отношение к объекту терпимости. Скажем, типичный западноуниверситетский левак убежден, что он очень толерантен, поскольку поддерживает гомосексуалистские, феминистские и негритянско-латиносские организации. Но это не толерантность -- как можно "терпеть" то, что поддерживаешь, в чем не видишь ничего плохого? Минимально толерантное отношение к, скажем, гомосексуалистам заключается в том, чтобы оставлять их в живых. Более толерантное -- не избивать и не сажать в тюрьму. Еще более толерантное -- не оскорблять. Еще более -- игнорировать. Предел толерантности -- "у меня своих грехов хватает, так что других судить не буду, хотя хорошего в этом, конечно, ничего". За пределами этого -- "а что в этом плохого?" -- уже не толерантность, а индифферентность, а далее -- положительное отношение.

Чаще всего такая подмена является болезнью леволиберальных течений. Ультралевые либо попросту считают толерантность ругательством, либо, подобно Маркузе и компании, открыто и сознательно переопределяют понятие в стиле "терпимость революционера -- это прежде всего нетерпимость к врагам, к буржуазным свиньям, истеблишменту и их подголоскам". Правые чаще склонны либо к отрицанию терпимости, либо к адекватному ее восприятию (часто встречаются и такие правые, что на словах терпимость отрицают и считают ее чем-то вредным, на деле же практикуют -- отрицают в этом случае, как правило, псевдотолерантность в леволиберальном понимании).

В целом в современном западном обществе толерантность является важной ценностью: она даже упомянута в проекте конституции ЕС. Подавляющее большинство считает, что современный человек обязан быть толерантным к возможно более широкому кругу потенциальных жертв нетерпимого отношения -- всевозможным меньшинствам. Собственно, само понятие меньшинства можно определять как "группа, по отношению к которой должно проявлять терпимость" -- ведь никто не называет "меньшинством" ни филателистов, к которым и так все относятся нейтрально либо положительно, ни педофилов, к которым терпимость проявлять не должно.

Итак, толерантность осознается как ценность и начинает всячески пропагандироваться -- в прессе, культуре, университетах, на рабочих местах -- в обществе в целом. При этом на деле вместо толерантности пропагандируется положительное отношение.

Первое и очевидное следствие этого -- общее падение нравов, причем часто в более широкой области, чем та, на которую была направлена пропаганда. Это то, на что чаще всего обращают внимание социально-консервативные критики, но, если бы проблема исчерпывалась этим, все было бы гораздо проще.

Другое прямое последствие -- принижение большинства. Явления вроде вычеркивания из программ множества великих авторов только потому, что это "мертвые белые мужчины", обедняют и само это большинство, но гораздо опаснее это для тех самых меньшиств, которых, по идее, и должны оберегать и защищать. Молодое поколение иммигрантов в Европе и (в несколько меньшей степени) Америке, оказывающееся менее ассимилированным, менее западным, чем их родители. В самом деле, родители покинули свои -станы в поисках лучшей жизни на Западе и, естественно, старались подражать местным -- ведь не просто так же местные достигли такого процветания. А молодежи в школе и университете долбят, что они лучше, что их -станская культура выше, а Запад просто жиреет на их эксплуатации, потому и живет хорошо. Похожее случилось с американскими неграми. До 60-х шел непрерывный прогресс, несмотря даже на сегрегационные законы. Но 60-е принесли культуру псевдотерпимости, а с ней -- некритическое восхваление негритянского образа жизни. В результате еще со школы дети, пытающиеся жить по-человечески, подвергаются остракизму за acting white. А acting black -- мужчины-бандиты, матери-одиночки на пособиях и активное неприятие труда, надежда на быстрые легкие деньги от спорта, масс-культуры или того же бандитизма.