|
Во-вторых, трибунал с советским прокурором в числе главных обвинителей уж очень бьет по логике «двух ответственных за развязывание 2-й мировой войны».
Когда осуждение фашизма предлагают заменить более расплывчатым понятием «тоталитаризм», это имеет вполне четкий политический подтекст. Обустройство послевоенной Европы в такой постановке вопроса возможно оспорить применительно к нынешнему правопреемству России в ООН, по Карелии и Калининграду, не говоря о Курилах.
В-третьих, особое значение Нюрнберга как «суда народов».
Идея очень соблазнительная – есть немало желающих воспользоваться ею для сведения исторических счетов и для оправдания современных политических и военных реалий. По европейским коридорам «гуляет» вполне живая идея «суда над коммунизмом», начало которому может быть положено, скажем, катынскими делами, к которым «подтянутся» балтийские «оккупационные» претензии и иные «голодоморы».
Хватает тех, кто спешит обзавестись «своим геноцидом», сменить свою роль пособников абсолютного зла по «Нюрнбергскому счету» на миссию противодействия другому злу согласно новым «нюрнбергам» по итогам уже «холодной войны».
Сила нейтральной Финляндии и натовской Норвегии – в неизменной внешнеполитической мудрости, в том числе по отношению к России.
Сила Нюрнберга – это сила факта, его главное значение в том, что он был и его нельзя вычеркнуть из истории.
Василий Ключевский считал, что «история не учительница, а надзирательница; она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».
Невыученных уроков у России более чем достаточно. Но мы точно не двоечники перед судом Истории
|
