|
- Э-э, спасибо, Рыжая, - старый Каа с грустной улыбкой смежил веки,- Я... не ем... семечек. Когда-то...- и Каа на пять минут замолчал, углубившись в далёкие воспоминания, - я не прочь был закусить бандерлогом и даже кроликом... Но время прошло... Теперь я потускнел, моя кожа более не переливается, как прежде, и сейчас духовной пищей для меня- лишь сторонниие наблюдения за протекающей жизнью... О-о, не спеши, Рыжая, меня корить: это гораздо интересней и занимательней, чем может показаться непосвящённому - жизнь, во всех её воплощениях - и хороших, и дурных, предстаёт очищенной от собственного мнения, от наивного, грубого, эгоцентричного меня, от моих побед и ошибок. Этим и сыт... – тонкий безгубый рот старого питона слегка растянулся в ироничной усмешке.
- Удачи тебе, Рыжая... привет кролику и много вам семечек! – уползая Каа прощально махнул своим хвостом и белочке вдруг показалось, что в душном и влажном тропическом воздухе она почувствовала, расслышала сквозь шорох веток и шелест прелой листвы: «Мы с тобой – одной крови!»..
|
