FIO

Рассказывает Петр Федорович Кузнецов

Во время переправы через Елмозеро на плоту нас живых осталось, наверное, всего двое. Передний, что стоял на коленях и греб, получил пулю, видимо, прямо в сердце. Он умер сразу. Второго за ним пуля прошила навылет, а затем ударила меня в руку. Нам здорово повезло, что не все очереди из пулемета доставали до плотов. Целый град пуль падал от нас метрах в 10─12.

Я лежал на боку и здоровой рукой потихоньку греб к берегу.

На другом берегу ребята просто падали от усталости и лежали, не подавая никаких признаков жизни. Уже давно кушать было нечего, и все страшно оголодали. Я потихоньку бродил между кочек, собирал ягоды. Вижу перевернутую бурей сосну. Корень у нее, покрытый дерном и лесным мхом, всплошную усыпан черно-красной ягодой. Как будто ковер! Привалился к корню, беру пригоршней спелые ягоды и без остановки ем, ем, ем… Сколько прошло времени, не знаю. Вспомнил про ребят и думаю, что надо бы их найти. Возвращаюсь к самому берегу, там никого нет. Ушли? А как же я? Вижу, идет один из нашего отряда, мужик лет 30─35, из политического руководства, в руках пистолет. Кричит мне:
─ Ты чего тут остался Можешь идти?
Отвечаю:
─ Ежели сюда кое-как дошел, значит, могу и дальше…
Он, видно, не поверил, кричит мне снова:
─ Иди сюда. Быстрее…

Я подошел и объяснил, что ползал по кочкам потому, что собирал ягоды. Этот мужик пристреливал на плотах наших раненых и тех, на берегу, кто не мог дальше идти. Всех доходяг, которые не могли идти и падали, а также тяжелых раненых у нас пристреливали. И этот мужик был у них руководителем. Мне говорили, что в партизанской бригаде таких было четверо.
<…>
Хочу сказать об этих добиваниях раненых ребят. Это ведь чудовищно! Я думаю, что во всем этом вина Аристова. Не случайно после похода он пошел в гору, после войны в Москву его перевели, потом в Китае работал. Рассказывали, что его Берия к себе неожиданно вызвал, а он застрелился. Видно, чувствовал за собой большую вину. Убивать своих раненых ─ это зачем?! С Д.Я. Гусаровым мы были знакомы, и я читал, конечно, его роман «За чертой милосердия». Сильная книга. Но однажды сидели мы с ним где-то на бревнах, беседовали, и он мне говорил:
─ Не мог я, Петя, написать все, что там было. Не мог.

Теперь стали говорить, что добивали раненых только в бригадном походе. Может быть, в других отрядах и так. Но я сталкивался с этим несколько раз и до бригадного похода. Расскажу один такой случай.
<…>
Гнетнев К. Карельский фронт: тайны лесной войны, с. 224─226, 230.