alex_z

И вот умные и богатые люди начинают внушать этому бедному существу, люмпен-
пролетарию, по сути, что он не такой, как все. Что он креативный д'Артаньян, а все
вокруг быдло и совки. Весь прикол в том, что по своему материальному положению
наш пролетарий умственного труда ровно ничем не отличается от пролетария,
работающего на заводе. Сопоставимые зарплаты, одинаковая неуверенность в
завтрашнем дне, сходное отсутствие перспектив. Ну, может, чуть иная структура
расходов. Молодой человек в большом городе будет проматывать отпускные на
неделю в Италии. Рабочий обзаведется семьей, возьмет ипотеку, и ему будет не до
Италий. Других различий между ними нету. Вообще. Второй оператор, уволенный с
«Мосфильма» из-за кризиса, так же беден и социально незащищен, как и наладчик
станка на «Уралвагонзаводе». По-хорошему, у них должны быть общие цели и общий
враг – богатая буржуазия. Им бы стоило вместе пойти на демонстрацию против
Прохоровых и Ходорковских.
Нет различий? Ну, так мы их создадим. Будем повторять как заведенные, что рабочие
тупые, они слушают Стаса Михайлова и пьют пиво. А второй оператор или бедный
провинциальный журналист слушает, наоборот, System of a Down и пьет божоле нуво
(раз в месяц, если продают со скидкой). И вот на этой ерунде пытаются слепить
сословное различие. Создать, так сказать, офисное дворянство, нищее, но гордое.
Офисный планктон с удовольствием на эту чушь покупается. Потому что так-то жить,
без перспектив, невесело. Ну а дальше уже как – записался в дворянство, давай,
соответствуй. Маши шпагой, презирай быдло, воюй с ним – пока в интернете, но это
ненадолго. Как сказала моя юная знакомая, когда я спросила ее, почему она скачет
за Навального , – «чувствуешь себя сливками общества».
В это время настоящие «сливки», конечно, дико ржут. Потому что по жизни Маркса
отменить невозможно. И всех «сливок» у нас на Руси – несколько сотен человек. У
них есть заводы, газеты и пароходы. А у нашего д'Артаньяна нет ничего, кроме его
однушки. И ничего больше ему не светит. И по-хорошему ему надо бы объединяться
с миллионами других пролетариев и требовать от «сливок» нормальных пенсий,
нормальных зарплат, нормальных пособий на детей, и всего прочего, что ему на
самом деле нужно. Угрожая, если что, раскулачить олигархов. Путь этот нелегкий, но
именно на нем можно найти и уверенность в завтрашнем дне, и хорошие
перспективы. Но нет, наш д'Артаньян будет проецировать все свое раздражение,
зависть, ненависть на миллионы «быдлосовков», которые, что обидно, даже и не
замечают его пламенных страстей.
Перевести эту ненависть из виртуального положения в реал совсем нетрудно. Просто
до ужаса – если судить по Украине. Я без большого напряжения представляю себе
креативных москвичей, радующихся массовым убийствам своих соотечественников
– «ватников» и «колорадов» – точно так же, как радовались креативные киевляне
одесской бойне и донбасским бомбежкам. А умные богатые люди сумеют не по-
детски наварить на этих разборках двух придуманных сословий.
Четверть века нам талдычат, что у нас в государстве нет идеологии. Так даже в
Конституции записано. Ага, держи карман шире. Идеологии официально, может быть,
и нет, зато плоды ее налицо. Вот они, наши прекрасные гомункулусы, выращенные
на потребительстве и антикоммунизме. Кто их выращивал? Неужели сами как-то
завелись?
Отсутствие внятных политических и экономических целей превращает сословие,
которое хочет выглядеть революционным, в банальный бессмысленный кордебалет.
Они с шумом выбегают на сцену истории, топоча, словно лебеди пуантами в
«Лебедином озере», и бесславно, всеми забытые, сходят со сцены, не добившись для
себя ровным счетом ничего.
В результате – возникает та дикая, ни на чем, казалось бы, не основанная ненависть
к своим же согражданам, к таким же бедным людям. Те, кто мог бы быть их
братьями по классу, назначаются ответственными за несбычу мечт. Тотальная
ненависть и самоистребление, – это все, на что способно созданное из ничего
креативное сословие. Но критиковать их бессмысленно. Они такими и задумывались,
и создавались. Ответственность за убийства лежит не на монстре Франкенштейна, а
на самом Франкенштейне.

    кто голосовал?