Лисёнок

Война и победа, правда и ложь. /автор - Георгий Мирский, историк, заслуженный деятель науки РФ /

Что я могу сказать о войне и Победе? Все уже написано, рассказано. Но при этом столько наворочено фальсификаций и искажений, что возникает желание, пока еще жив, дать хоть в ничтожном масштабе правдивую картину. И прежде всего – опрокинуть двойную ложь, вырастающую с угрожающей быстротой год за годом: с одной стороны получается, что сталинское руководство подготовило страну к войне, успело резко поднять обороноспособность СССР, а с другой стороны – якобы, из-за внезапности нападения многое было сразу же потеряно.
И то и другое неверно. Мой тезис таков: страна была к войне не подготовлена вследствие порочной и, говоря тогдашним языком, объективно вредительской политики Сталина, обезглавившего Красную армию накануне войны. При этом и танков и самолетов было гораздо больше, чем у немцев, и качество их по большей части было не хуже, а лучше, и никакой внезапности не было, абсолютно все, кроме Сталина, не сомневались, что война начнется не сегодня-завтра, но страх (следствие репрессий), боязнь проявлять инициативу, низкий уровень командного состава, бестолковость, неразбериха – все это сыграло роковую роль.
Ведь как готовились к войне? «Если завтра война, если завтра в поход» представляли себе будущую войну «малой кровью, могучим ударом». Весь ужас в том, что ведь все были так приучены верить любому официальному слову, что нисколько не сомневались: так и будет - за пару недель победим.

Но что такое эта война, я узнал в начале 1942 г: Нас гонят из леса на голое поле, снег, немец кладет мины в шахматном порядке, кого ранят – хана, санитар до ночи не подползет, а мороз –20 градусов. Ни один из раненых не был на фронте больше пяти дней.
В течение первых трех лет соотношение потерь было в среднем один к пяти. В самых страшных местах: Мга, Синявино, Невский пятачок, Мясной Бор – один к десяти. И только с середины 1944 года все стало меняться, и с каждым месяцем потери немцев росли катастрофически.
Не приходится удивляться потерям первых лет войны. Наоборот, надо дивиться и восхищаться: да, многие драпали и паниковали, сдавались в плен и дезертировали, но в целом нечеловеческие усилия, стойкость и самоотверженность, героизм бойцов и командиров.
Но цена могла бы быть намного меньше: «атака пехоты с криком «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн)… отсюда невероятно большие потери русских». Во всех немецких военных мемуарах–невероятное удивление. «Наши пулеметы косят одну волну иванов за другой, а их вновь и вновь бросают по трупам прямо на смерть. Как же советские командиры не дорожат жизнями солдат!».

Майоры и полковники, больше всего боящиеся не врага, а того, что их снимет или даже расстреляет вышестоящее начальство, если они в срок не возьмут такой-то пункт, пусть даже положат половину людей; особые отделы, СМЕРШ, почем зря расстреливающие бойцов и командиров по первому подозрению. Что это все? А это сталинская система во всей ее красе. Бесчувственность и жестокость, полное пренебрежение человеческой жизнью, запуганность людей, всеобщая подозрительность, очковтирательство, показуха, самовосхваление и шапкозакидательство. Полная растерянность и дезорганизация в критический момент, позорное бегство партийного и военного начальства из Москвы 16 октября 1941 года (как сейчас вижу эти черные «эмочки», загруженные семьями и чемоданами).

Нет, страна не была готова к войне, и народ, крестьянский по преимуществу, не хотел защищать Сталина с его ненавистными колхозами. Не потому ли за первые полгода войны в плен сдалось около трех миллионов бойцов и командиров? Какую неприязнь, а то и ненависть к сталинской власти испытывали рабочие, выходцы из крестьян, вся судьба которых была сломана коллективизацией! Сколько матерных слов в адрес правительства я слышал в годы войны, сколько надежд на то, что союзники заставят Сталина распустить колхозы и ввести «свободный труд и торговлю»
Только когда люди осознали, что речь идет о судьбе России, война стала поистине Отечественной.

Рассказывая студентам о войне, я всегда заканчиваю так: «Если из всего, что я сказал, вы запомните одно: из каждых ста юношей 1921, 1922 и 1923 годов рождения, отправленных на фронт после начала войны, вернулись только трое – вы уже поймете, какая это была война».

    кто голосовал?