|
(продолжение)
По-разному дальше складывалась ее судьба. Она становилась невероятно популярной. ...Порою достаточно было произнести ее имя, чтобы собрать стадионы... Это, к сожалению, затмило ей голову. Звезда все чаще стала направо и налево раздавать свои не терпящие никакой критики оценки всего и вся... и все реже делать то, что сделало ее звездой. "С ее высоты" выходило, что вокруг никого нет, что она одна, и она - самая-самая...
При встрече я сказал ей:
- Вчера я смотрел твое телевизионное интервью. Не надо так делать, Ал! Ты себя погубишь...
- Почему? Что такое, Иосиф Давыдович? - удивилась она (она зовет меня Иосиф Давыдович).
- Да потому, что своими безапелляционными заявлениями ты настраиваешь против себя коллег. Ты можешь о чем угодно говорить с публикой, но зачем обкладывать коллег?! Не надо так их обижать...
Так и сказал. И она, видимо, затаила на меня обиду. Шел 1989 год.
К тому времени я стал народным депутатом СССР. И вот уже в качестве народного депутата нахожусь в Омске. Смотрю телевизор. И что вы думаете? Я вижу на экране ядовитую и вездесущую писательницу Толстую, какую-то даму и... Пугачеву. Алле задают вопрос: "Алла, как ты относишься к тому, что сейчас (в годы перестройки) многие творцы пошли в политику?" И тут Алла выдает: "Ну... если вы имеете в виду Кобзона, то ему, наверное, уже пора сидеть там, а я-то еще попою..." Это вызвало ажиотаж, разговоры, аплодисменты. "Ах ты, господи!" - думаю.
|
