Надо заметить, что церковь хоть в принципе и отвергала кастрацию, но сама же и стимулировала спрос на эти ангельские голоса. Англичанин Роберт Сейер, бенедиктинец конца 16 начала 17 века, говорил по этому поводу: «Голос есть дар более драгоценный, нежели мужественность, ибо именно голосом и разумением отличается человек от животного, а значит, коли надобно ради увеличения голоса умалить мужество, предпринять сие не будет кощунством, голоса же сопранистов столь потребны для воспевания славы Господней, что нет им цены»
Те же папские капеллы были весьма себе требовательны к вокалу своих певцов и очень активно использовали кастратов. Первое упоминание об них встречается в документах папы Клемента Восьмого о зачислении в папский хор кастратов за 1599 год: евнух Пьетро-Паоло Фолиньяти и евнух Джироламо Розини из Перуджи. Однако, почти наверняка кастраты встречались и ранее, но именовались фальцетами, однако уже к 1625 году в капелле не осталось ни одного фальцета, все были заменены на сопранистов. Так же церковь вполне активно неудавшихся сопранистов, после кастрации потерявших голос или утратив его красоту, посвящала в священный сан. Изменить ситуацию попытался Бенедикт Четырнадцатый, однако, всвязи с высокой популярностью кастратов ничего существенного сделать не смог, разве что дозволил женщинам петь в церковных хорах, а так же именно он допустил сопранисток на сцену в Папских областях.
С начала 19 века кастраты оставались востребованы только в церковных хорах и только в 1902 году лев Тринадцатый официально запретил кастратам петь в Сикстинской капелле (читай: петь в церкви). Сама операция кастрации ради сохранения голоса была запрещена в 1870 году, однако, некоторое время кастрации ещё подвергались некоторые мальчики. К тому времени кастраты в церковных хорах практически не пели и послушать их можно было, пожалуй, только в Сикстинской капелле, куда и съезжались толпы жаждущих экзотики туристов. Попытка возродить великое пение кастратов, причем довольно успешная, была предпринята капельмейстером Доменико Мустафой, который и сам был кастрат, в 1878 году. Однако, сам Доменико был в числе немногих и от того встретил довольно сильное сопротивление со стороны хормейстера Перози, который предпочитал некастрированных мальчиков, голос которых ещё не подвергся подростковой мутации. По словам Перози предпочтение это было из сожаления об испорченных судьбах мальчиков-калек:
«Мои действия имели весьма серьезные нравственные основания. Едва приехав в Рим, я получил такое множество прошений от калек, желавших быть принятыми в Капеллу, что заподозрил во всем этом некую бесчестную корысть — а увидев несчастных детей, укрепился в подозрении. Страх за детей и дал мне силы преодолеть все возникшие в этой связи трудности»
Под напором хормейстера, да и общественного мнения, которое к тому времени приписывало кастратам все мыслимые и немыслимые прегрешения (от властности и деспотичности до шершавой кожи и зловонности), папа Лев Тринадцатый запретил нанимать кастратов в Сикстинскую капеллу. Мустафа уступил Перози не только в битве за кастратов, но и место капельмейстера в капелле. Однако кастраты ещё пели некоторое время в капелле и последний из них - Александро Морески - ушел на заслуженный отдых в 1913 году. Кстати, Морески единственный кастрат, который оставил после себя документальное наследие: существует запись его голоса, правда, к тому моменту он уже сдавал позиции и судить о реальных возможностях кастратов в целом по ней вряд ли возможно.
upd нашла в трубе запись последнего кастрата, исполнение довольно фальшивое и уже на самом склоне его карьеры, да он и не был никогда лучшим, но остался единственным
