Канарейка

Либретто очень часто заимствовалось друг у друга и на одно и то же либретто или просто сюжет могло одновременно идти несколько опер в разных театрах. Сама опера состояла из пяти арий (патетическую, лирическую, «словесную» (выражающую волнение или страсть), полухарактерную (серьезную, но не слишком важную или не слишком патетическую) и, наконец, бравурную) арий для женской партии (иногда исполнялась кастратами), пяти ария для мужской партии первого кастрата, пяти арий для тенора, кроме того ещё были четыре ария для второго кастрата, четыре для второй примадонны и три на всех остальных. Между собой арии были связаны весьма условно.

Были требования не только к количеству арий, но и к сюжету оперы, так главные герои не могли быть убиты, статисты и второстепенные персонажи – всегда пожалуйста, а примадонны – никогда (капризные артисты просто отказывались умирать на сцене и выслушивать овации «убитыми»). Прима-артисты вообще очень активно вмешивались и в работу либреттистов, и музыкантов, да и просто во все, куда можно было вмешаться.

Иногда доходило просто до абсурда, так например Маркези требовал, чтобы в любой опере не зависимо от сюжета, его первое появление было на холме с мечом и в шлеме, украшенным красными и белыми перьями определенной длины и начиналось в арии-«чемодана». А Каффарелли между двумя частями арии поднимался в ложу поболтать со знакомой дамой или пока оркестр играл ретурнель, он брал понюшку табаку; вполне мог отказаться петь с партнером, если тот ему не нравился или когда партнер пел арию, он смеялся ему в лицо или издевательски подпевал. Описан так же случай, когда Каффарелли подрался с другим сопранистом Реджинелла прямо во время службы в церкви.

Одной из самых колоритных и при этом самых знаменитых сатир на театральные нравы был «Модный театр» композитора Бенедетто Марчелло, изданный в 1720 году: поэтам, композиторам, певцам и вообще всем, кто кормился при опере, автор с превеликой горячностью давал «полезные советы» и с помощью использованных в них преувеличений обрушивал свой гнев на самые распространенные в театре того времени пороки. Вот какой «совет» он дает кастратам: «Он непременно будет жаловаться, что, мол, роль ему не подходит, что арии, мол, не под стать его великому таланту и прочее в том же роде, а затем припомнит сочиненную кем-то другим арию и примется рассказывать, что, мол, при таком-то дворе либо во дворце у такого-то вельможи ария эта, уж извините за нескромность, была принята всеми с восторгом и ему, мол, в тот вечер «пришлось петь ее на бис семнадцать раз». А затем на сцене он будет петь с наполовину закрытым ртом и со стиснутыми зубами, стараясь сделать все возможное, чтобы никто не понял ни слова, а в речитативах не будет соблюдать ни точек ни запятых, а когда другой артист в согласии с либретто обратится к нему с арией, он сделает вид, будто ничего не слыхал. Зато он помашет прячущимся под масками зрителям в ложах и улыбнется оркестрантам и статистам, так что публике сразу станет ясно, что перед нею — синьор Алипи Форкони, виртуоз, а вовсе не изображаемый им принц Зороастр. А пока играется вступление к его арии, он будет прохаживаться по сцене, нюхать табак, говорить друзьям, что сегодня, мол, не в голосе — не иначе как простыл. А когда он наконец начнет петь, то не забудет, что ему дозволено сколько угодно тянуть каденцию и добавлять какие пожелает украшения и гаргулады, а тем временем концертмейстеру только и остается встать из-за клавикордов, взять понюшку табаку и ждать, покуда певец соблаговолит закончить… А ежели возьмется он играть закованного в кандалы раба либо пленника, явится отменно напудренным, в расшитом самоцветами камзоле, в шлеме с перьями и с мечом, однако же будет влачить очень длинные и очень блестящие цепи, коими станет беспрерывно греметь, дабы пуще разжалобить публику… А ежели требуется ему изобразить, будто он во время поединка ранен в руку, он не перестанет затем делать этой самой рукой широкие жесты, а ежели положено ему выпить яд, он будет петь, держа чашу и вертя ею так, словно она уже пуста… Он будет любезен со всеми актрисами и со всеми их покровителями и будет жить в надежде, что благодаря таланту и примерному поведению, а наипаче благодаря хорошо известной скромности станет однажды маркизом либо графом, либо хоть кавалером»

-----------------

    кто голосовал?