Лондон довольно поздно познал вкус итальянских опер и не сразу принял их на ура. Находились критики, которые требовали убрать этот разврат со сцен и предоставить право британцам «оставаться дикими островитянами». Многие считали, что именно опера способствует укоренению пороков и падению нравов, однако такие были явно в меньшинстве. Очень существенную роль в том, что опера заняла свое место на подмостках Лондона сыграл никто иной как сам Гендель, Георг Федерик.
*глубокий реверанс и низкий поклон Именно Гендель писал большинство представляемых опер и именно Генделю выпала честь ангажировать лучших певцов и певиц в Европе для королевской оперы. Гендель был довольно преданным композитором и своих певцов любил, выбивал им хорошие ангажименты, писал арии, которые способствовали наилучшему раскрытию талантов певца, однако, сам маэстро нрава был весьма горячего и, говорят, что однажды он чуть не выбросил одну из своих певиц в окно, когда же та завизжала, призывая на помощь, Гендель ей заметил, что именно этой ноты он от неё и добивался.
Однако, кроме королевского театра, довольно скоро появился и Опера Знати, как конкуренты и в пику обласканному публикой композитору. Финансировался театр принцем Уэльским и исполнял в основном произведения Порпоры. Опера Знати очень нуждалась в прима-кастратах, однако, прибывший туда Фариннелли очень скоро, сказавшись на здоровье, был вынужден уехать ибо распри между театрами его очень утомляли. Распри были не только между театрами, но и внутри, например, очень много шуму наделал случай, когда соперничество двух выдающихся певиц столетия, меццо-сопрано Фаустины и сопрано Куццони, в 1727 году привело к тому, что они подрались прямо на сцене. Памфлетист Джон Арбатнот тут же иронично заметил:
«Нынче никто не задает вопросов, какие задавал еще вчера, наподобие: «Принадлежите Вы к Высокой или к Низкой Церкви?», «Вы Виг или Тори?», или: «Вы за короля или за помещиков?», или: «Вы за короля Георга или за Претендента?». Нет, нынче вас спросят лишь, за Фаустину вы или за Куццони, за Генделя или за Бонончини. Вот о чем ведутся жаркие споры в лучшем лондонском обществе, и если сладостные звуки оперы не усмирят природную жестокость британцев, можно ожидать пролития крови»
Тем не менее та эпоха прославилась не только скандалами, но и великими произведениями. Так во время лондонской премьеры «Мессии», Георг Второй, услышав хор «Аллилуйя», был настолько потрясен, что поднялся на ноги, и вся публика тут же последовала его примеру — и до сего дня обычай велит британцам при исполнении этого знаменитого хора подниматься на ноги.
