"Пышная зеленая грудь Ангары приняла переселенцев в свое ласковое материнское лоно…" 
Очень поэтично. Не ясно только, то ли лоно по какой-то причине находится внутри груди, то ли принадлежит груди по договору купли-продажи. 
"Дневной свет ударяет в лицо, как лопата".
Видимо все-таки не как лопата, или как игрушечная лопата, потому что она не полностью отключилась от удара:
"Она лежит на грязном каменном полу, у выхода из казематов. В косом проеме распахнутой двери – до боли синее мартовское небо, большая и плоская тарелка тюремного двора в зеркальных кляксах луж".
Попробовал все представить и не смог. Как, лежа на полу, можно одновременно увидеть и небо, и "зеркальные кляксы луж" на "плоской тарелке двора"? 
Роман перевели на 30 языков. 
|
