Belskyi

Мать твою! ("Liberation", Франция)

Сначала за одну ночь сожгли 1500 машин, потом цифры пошли на убыль - 900, 500, 200, пока наконец не достигли 'нормального' уровня. Вот только тогда мы и узнали, что в нашей милой Франции каждую ночь горит в среднем по 90 машин.

И первый же вывод, который можно сделать из сложившейся ситуации, в корне противоречит всем этим назиданиям и проповедям, которые нам сегодня читают. Общество, само переживающее процесс распада, не может интегрировать иммигрантов. Их проблемы явились одновременно прямым следствием этого процесса и невольным индикатором степени разобщенности нынешнего мира. Жестокая правда состоит в том, что если сейчас вынести проблему иммигрантов за скобки, мы будем все так же метаться в пустоте в поисках собственной идентичности. Иммигранты и их проблемы - это всего лишь симптомы разложения нашего общества, ведущего борьбу с самим собой. Другими словами, социальные проблемы иммигрантов наиболее ярко и понятно отражают одиночество европейцев в своем собственном обществе. Вот жестокая, недопустимая правда: мы не можем принять даже наши собственные ценности и поэтому, не неся за них ответственности, мы пытаемся навязать их другим, добровольно или силой, как получится.

Что мы сейчас можем предложить иммигрантам, куда мы собираемся их интегрировать? Франция стала печальным примером "удачного" сплочения общества на основе стандартного, обезличенного, техничного, удобного во всех отношениях образа жизни. Вот так мы и живем, изо всех сил стараясь больше ни над чем не задумываться. И когда французы говорят об интеграции иммигрантов во имя Франции (хотя им так и не удалось определить, какую именно Францию они имеют в виду), на самом деле они изо всех сил стремятся к тому, чтобы наше общество приняло их самих. И мы не продвинемся ни на шаг вперед, пока не поймем, что в самом процессе социализации неизбежно заложена дискриминация, жертвой которой выбрали сейчас иммигрантов.

С культурной и политической точки зрения, добрая часть нашего населения вот так и живет, словно иммигранты в своей собственной стране, которая даже не может дать определение своему народу. Мы все к чему-то неприсоединившиеся, как выразился Робер Кастель (Robert Castel, профессор социологии). А ведь от неприсоединения до того, чтобы бросить вызов обществу, один шаг. Все эти изгои, все неприсоединившиеся, неважно, где они родились и выросли - в пригородах Парижа, в Африке или во французской глубинке, обращают свое неприсоединение в вызов и рано или поздно переходят от слов к делу. Нападение - единственный способ для них больше не быть ни униженными, ни изгоями, ни иждивенцами.