|
В дцатый раз повторюсь (повторение - мать...), что человек за эпохи своего существования много что наворотил вокруг любви. И хотя шекспировская пьеса "Ромео и Джульетта", бесспорно, вершина человеческого духа, равно как и "Евгений Онегин"... Под этими вершинами - пласты и слои: предрассудки, обычаи, сословные установления, стереотипы, которые свое начало берут с тех до-времен, когда чистая мужественность самого удачливого охотника, которому, ясно, принадлежала самая-самая женщина (а прочие распределялись по порядку), стала подменяться умом вождя, влиятельностью жреца... Противоречие в том, что жрецы, вожди, а потом еще поэты продолжали выбирать "самых-самых" женщин в обход удачливых охотников; и в итоге у женщины произошло некое "расслоение" души и плоти: плоть чуяла подмену, но душа, воспитанная опытом поколений, тянулась к вождю, жрецу, поэту... И если Ромео с Джульеттой сумели преодолеть эту раздвоенность, и потерпели неудачу исключительно из-за окружающих, то вот Татьяна пушкинская, кою так любят изображать образцом женственности и преданности - она потерпела уже личное поражение. Потянулась к Онегину, как к некоему "жрецу", потянулась не по чину: она не являлась "самой-самой"; хуже того, не разглядела в своем ослеплении (произошедшем из-за чтения сентиментальных романов) - что и Онегин - не "жрец", и не "охотник", лишь воображает себя таковым. Ей бы проявить терпение, а не письма писать. А так произошла довольно обидная "невстреча"... Потому что они друг к другу подходили.
Путано высказалась...
|
