Цитата:
|
Сообщение от gelgor
В Финляндии Alko, VR, Finnair, Yle, Posti работают в прозрачной системе с низким уровнем коррупции, высоким доверием к государственным институтам и строгим регулированием. Доходы от этих предприятий направляются на социальные программы, здравоохранение, образование и другие общественные блага.
В России государство контролирует: энергетика (Роснефть, Газпром), железные дороги (РЖД), телекоммуникации (Ростелеком), ВПК (Ростех) и банковский сектор (Сбербанк, ВТБ). По данным на 2022 год, доля государства в экономике РФ оценивается в 50–60%).
Однако, в отличие от Финляндии, российский госкапитализм характеризуется: Высоким уровнем коррупции. Непрозрачностью - значительная часть доходов от госкомпаний направляется не на социальные программы.. Например, бюджетные расходы на оборону в 2023–2025 годах составляют около 30–40% федерального бюджета, тогда как на социальные программы (здравоохранение, образование) - менее 20%. Концентрацией власти- стратегические отрасли контролируются не просто государством, а узким кругом лояльных элит, что делает модель ближе к клептократии, чем к скандинавскому социальному капитализму.
|
Да, Финляндия демонстрирует более прозрачные институты и низкую коррупцию, но сравнение строится не по "чистоте управления", а по форме собственности и принципу модели. В обеих странах базовый механизм одинаков: государство через акционерные общества контролирует стратегические отрасли и аккумулирует прибыль в бюджет.
Разница появляется на уровне перераспределения и качества институтов, а не в самой модели социального госкапитализма.
Финляндия тратит больше на социальную сферу, Россия с 2022-го из-за санкций и военной мобилизации переориентировала бюджет на оборонку. Но это не отменяет того, что речь идёт о социализированной форме капитализма, а не о "чистом рынке" или "диком олигархате".
В России есть коррупция и узкие элитные группы, но это характеристика управления внутри госкапитализма, а не его отрицание.
Называть систему "клептократией" некорректно, потому что, несмотря на злоупотребления, государство сохраняет контрольные пакеты, перераспределяет часть ренты на социальные обязательства (пенсии, индексации зарплат бюджетникам, инфраструктура и пр.) и функционирует именно как форма социального госкапитализма, а не чисто военного.
Cравнение с Финляндией корректно именно по форме собственности:
и тут, и в России государство через акционерные общества контролирует стратегические отрасли, а прибыль направляет в бюджет.
Разница в приоритетах перераспределения гос.бюджета, а не в форме собственности — в Финляндии в социальную сферу, а в России – слишком много на военные нужды с 2022.
Но фундаментальная модель при этом одинакова — социальный госкапитализм. Работа государственных институтов (их эффективность, прозрачность, уровень коррупции, социальные приоритеты) — это не про форму собственности, а про качество управления.
Форма собственности определяет, кому принадлежат активы (государству или частному капиталу), а вот как именно государство использует эту собственность — уже вопрос к институтам: распределяет ли прибыль в пользу общества или элит, обеспечивает ли прозрачность и контроль, направляет ли ресурсы в социальную сферу или в военные проекты.
Поэтому сам факт госкапиталистической модели у России и Финляндии сопоставим.
