Hrizantema

© ЗАО "РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ "МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ", 2003 ГЛАВНАЯ

ЗВУКОВАЯ ДОРОЖКА
“НА МЕНЯ И НЕ ВСТАЛ?!”
В Одессе-маме с Пугачевой не скучали...
Алла Пугачева юлой вертелась перед единственным зеркалом за кулисами Одесского драмтеатра и недовольно морщилась: “Блин, забыла в гостинице куртку. Такая коротенькая, кожаная, с застежками. А с курткой было бы в самый раз”. И — полуутверждая-полусомневаясь-полуспрашивая всех вокруг в надежде, наверное, на святую ложь: “А так я ведь толстая, очень?” Еще как!
Одевая Пугачеву

Единственное зеркало в драмтеатре, как и положено в веселой Одессе, было, видать, выписано из ближайшей комнаты смеха и всех пришедших в этот храм искусства актеров и актрис безжалостно плющило как вширь, так и вкривь. И курточка бы не спасла. В принципе эта черная полупрозрачная гипюровая юбчонка-воланчик, поверх которой и предполагалась черная кожанка, и без полнящего зеркала придавала Живой Легенде вид потерявшейся во времени и пространстве Дюймовочки. Но она ведь не Дюймовочка! Она — Примадонна! Сомнения и раздражение перед началом одесского концерта, в рамках ее большого тура по Украине, нарастали, в общем, как снежный ком. Дымиться гневом начинал уже сам воздух, а люди вокруг ежились и старались попрятаться, как тараканы, по щелям.
Неожиданные знакомства, наработанные за пару суток разудалого пребывания в Одессе, стали тем временем настойчиво выдавать себя веселыми трелями мобильника. “Знакомства” требовали “выйти в фойе по очень важному делу”. Ну вышел. Пред ясны очи был явлен долговязый тип с такой же подругой — моделью, видать. У типа в руках — пять гладиолусов и маленькая сувенирная сумочка. “Это Руслан Хвастов, — пояснили “знакомства”, — он художник-модельер. Ему надо к Алле Борисовне. У него для нее подарок”.
“Она меня знает, я ей в прошлый раз тоже дарил”, — затараторил Руслан, но вожделенные надежды на доступ к телу пришлось сразу пресечь. В той ситуации его могли и послать. К чему конфузы? Но гладиолусы с подарочком передать я все же взялся.
“Какой Руслан?” — округлила очи Алла и, отложив гладиолусы, полезла смотреть, что в сумочке. Тонкая полосатая тряпица показалась сперва воздушным шарфиком. “А-а, вспомнила, — протянула Алла. — Он мне постоянно чего-то присылает, когда я в Одессе. В прошлый раз что-то синее было, шитое белыми нитками”. И разочарованно-небрежно развернула тряпицу. Шарфик оказался простыней с какой-то дыркой посередине. “Да это вот так надо”, — перебила Алла и просунула голову в дырку.
Нашлись и рукава. “Прямо зебра”, — чуть не сорвалось с губ. “Ну чего?!” — подойдя к кривому зеркалу, Алла начала взмахивать то одной рукой, то другой. “Синтетика. Взопреть можно!” — пришлось резюмировать, ощупав колючую ткань. “Да это ладно, главное, чтобы пятнами не пошло”, — ответила Алла. А когда присмотрелись, то вообще решили, что по сравнению с воланчиком сей одесский от кутюр просто спасительный дар судьбы. “А что! — еще раз взмахнув рукой, развеселилась Алла, — буду бабочкой... Не капустницей, нет. Махаоном...” И с чего это зебра на ум сразу пришла? И впрямь — махаон. Как пить дать!
За отсутствием на сей раз всяких галкиных-шмалкиных наряд летучего махаона так и стал главной светской изюминкой Аллиного представления в заполненном до отказа Одесском драмтеатре. Она размахивала крыльями два часа кряду и благодарственной речью со сцены прославила юношу Хвастова на всю Одессу. Руслан, рисково перегибаясь через перила верхнего балкона, экзальтированно посылал Алле воздушные поцелуи...