Sharp

ЛЮДМИЛА ДОРОДНОВА (ДОМРАБОТНИЦА ЛЮСЯ): «АЛЛА МНЕ ДОРОЖЕ МУЖА!»
ДОМОПРАВИТЕЛЬНИЦА Аллы Борисовны Людмила Ивановна Дороднова широко известна в узких кругах, вхожих в дом Пугачёвой, просто как Люся. Именно она своими руками делает обитель суперзвезды уютной, гостеприимной и хлебосольной.

ЗА ДВАДЦАТЬ шесть лет совместной жизни с Аллой Борисовной Люся снискала заслуженный авторитет как у самой «живой легенды», так и у многочисленного её окружения. Некоторые из «приближённых к трону» считают Люсю настоящим серым кардиналом при владычице Алле и откровенно побаиваются. Что и немудрено: если уж Люся кого невзлюбит, то пиши пропало: ждать милостей от Аллы Борисовны впредь нечего!

«ЗАЯВИЛАСЬ К НЕЙ С КОНЬЯКОМ»
— ЛЮСЯ, вы как к Алле Борисовне «на хозяйство» попали?

— Наверное, нужно начать с того, как я вообще на эстраду попала. Работала в Подольске на химическом производстве, а отдушиной были походы на концерты любимой певицы Тамары Миансаровой. «Доходилась» до того, что стала у Тамары своим человеком в доме. Настолько своим, что в один прекрасный момент она предложила мне бросить свой завод и перейти к ней в костюмеры и помощницы по хозяйству. Потом работала в том же качестве у певицы Ларисы Мондрус — вплоть до её эмиграции в Италию. С отъездом Ларисы встал вопрос, куда податься. У меня было много предложений, в том числе и звёздных: Валерий Ободзинский, например, к себе звал. Мне тогда даже с Пьехой работать предлагали! Но я уже вовсю «болела» Пугачёвой и хотела попасть только к ней. Думала: если уж отдавать всю себя целиком кому-то, то тому, для кого будет себя не жаль! Я на тот момент фильм «Женщина, которая поёт» посмотрела раз сто шестьдесят! А попасть к Пугачёвой, как вы понимаете, было ой как непросто! Но благо я была знакома с художницей Леной Пелевиной, которая разрисовывала те самые легендарные пугачёвские балахоны. Когда появился очередной голубой балахон с лебедями (в нём потом Алла блистала в Париже на сцене «Олимпии», и французы восхищались ни на что не похожим нарядом ручной работы!), то я буквально напросилась отвезти его Алле. Она тогда ещё жила в однокомнатной квартирке на «Ждановской» (сегодня станция метро «Выхино». — Прим. ред.) со своим тогдашним мужем режиссёром Стефановичем, хотя уже вовсю шёл капитальный ремонт в только что полученной квартире на ул. Горького (ныне Тверской. — Прим. ред.). Алла сразу поняла, что я хочу у неё работать. Так что уже во второй раз я к ней заявилась с бутылкой коньяка. Она мне по сей день вспоминает: «Нет, Люсь, чего ты коньяк-то тогда припёрла? Можно подумать, я его пью!» А дело в том, что Миансарова обожала армянский коньяк, вот я к Алле и прихватила бутылочку, неудобно ведь для серьёзного разговора с пустыми руками заявляться. После того разговора Алла дала указание своему тогдашнему директору (и мужу впоследствии) Евгению Болдину оформить меня в свой коллектив костюмером. Хотя у него, кажется, желания особого не было. Но разве можно Алле отказать?! Ну и пошло-поехало: вскоре я уже отправилась с Аллой на гастроли по Союзу, а с 80-го года — вообще по всему миру. Сама же работа у Аллы началась с довольно забавного случая. Спрашиваю водителя Толю, где у Аллы костюмы. Он на кофр алюминиевый указывает. Открыла я этот кофр и чуть с ума не сошла: там и обувь мужская какая-то валяется, и балахон её знаменитый чёрно-красный скомканный. Беру я его, а он совсем уже выцвел. Решила я его освежить: повезла к подруге (сама-то в коммуналке жила, негде там было всем этим заниматься). Купили мы краски и тушь и всю ночь раскрашивали это платье по новой, утюгом краску приглаживали, чтоб держалась. И платье стало как новенькое!