«(...)
(...) Он всегда ей помогал, учил жить в новой для нее цивилизованной стране, объяснял шведские порядки и традиции, но она не желала понимать его. Ей всё не нравилось. Ей не нравилось, что ее не берут на работу по специальности и даже не зовут на интервью, она не хотела понять, что люди совершенно естественно опасаются всего незнакомого и чужого. Она считала это дискриминацией. Ей не нравилось, что учителя не звонят домой, когда ребенок болен, что никто не проверяет домашние задания, что учителя в школе боятся конфликтов и поэтому терпят и хамство детей, и наглость родителей, и дурацкие выступления ректора, что никто не учит детей вести себя в обществе и уважать окружающих. Как будто дети в России были лучше воспитаны. Альф-Андрей терпеливо объяснял ей, что она приехала в другую страну и должна менять свои привычки и понятия, что в Швеции демократия и потому детям предоставлена большая свобода, чем в тоталитарной России, что учителя очень много работают и не могут звонить каждому ученику домой, что домашние задания отбивают охоту учиться, что люди боятся потерять работу, потому что работа для многих является не только единственным источником дохода и единственно возможной социальной жизнью.
Она ничего не хотела понимать. Почему надо ждать неделю, чтоб попасть к обычному врачу? Почему врач не приходит домой, когда у больного температура сорок? Однажды, в первый год ее жизни в Швеции, у ее младшего была действительно высокая температура, выше сорока. Когда она позвонила в поликлинику, чтоб “вызвать врача”, как она привыкла у себя в Петербурге, ей посоветовали дать сыну жаропонижающее и, если температура не упадет через три дня, идти в акут1. Этот естественный ответ привел Ольгу в такое бешенство, что Альф-Андрей просто испугался. Испугался ее, а не мальчишкиной болезни. Ну что может быть с парнем в четырнадцать лет, если у него высокая температура? Полежит и встанет. Она же, обзвонив всех немногочисленных своих знакомых, нашла какого-то земляка, за которым Альф-Андрею пришлось сначала ехать в на другой конец Стокгольма, а потом еще отвозить назад. Денег он, правда, взял всего ничего, как в государственной поликлинике, но пользы большой Альф-Андрей в его визите не видел. У парня оказалась какая-то особая ангина, через три дня ему бы все равно выписали антибиотики в поликлинике или акуте. Плюс-минус три дня абсолютно не повод для бешенства.
(...)»
Из сборника «Попытка невыезда»
http://www.sweden4rus.nu/lib/o_shve...ka_nevyezda.asp
.
