kuku

Его популярность в советское время была немыслимой, в Японии поставили на поток внедрение «маленьких хитростей», найденных на страницах журнала. О том, как живется сегодня «Науке и жизни», о видах на будущее рассказывает редактор Игорь Лаговский .

в наше время главные редакторы на своем месте не засиживаются. Вы работаете в журнале с 1960 года, а с 1981 года являетесь главным редактором. Известна ли вам формула популярности научно-популярного издания?

Многое зависит от востребованности науки в обществе. «Наука и жизнь» родилась в конце XIX века в период бурного экономического роста в России. Второе рождение — 1934 год, эпоха первых пятилеток, подъем образования и науки. Третий наш взлет начался в 1961 году, одновременно с выходом человека в космос, когда было принято постановление ЦК КПСС по журналу «Наука и жизнь». Новую концепцию создавали талантливые люди — Анатолий Аграновский из «Известий», Лев Разгон, Владимир Орлов из «Правды», Михаил Хвастунов из «Комсомолки». Мы сохраняем верность традиции: «Наука и жизнь» — журнал широкого научно-популярного профиля для семейного чтения, для самообразования. В 1985 году тираж стал астрономическим — 3,6 млн экземпляров, а подписка была жестко лимитированной.

Но сейчас тираж упал до 45 тысяч. У вас десятилетиями не меняются рубрики, сохраняются макет и верстка, рекламы почти нет. Вас корят за консерватизм, который мешает найти инвестора, способного привести журнал к финансовому процветанию…

Инвесторы объявляются часто. И у каждого торчит толстый животик и широкие уши, выдающие любовь к псевдосенсациям. Переговоры заканчиваются одним: надо изменить лицо журнала. Инвесторы хотят заработать на нашем имени, раскрутиться, а потом выгодно перепродать журнал. Крупные рекламные агентства тоже задавят и подчинят журнал. Все это убьет «Науку и жизнь».

И это не консерватизм, а верность традициям российской журналистики и нашей тематики. Человека раздражают быстрые изменения, которые мы видим на каждом шагу. Очень здорово, когда внук читает тот же журнал, что читал его дед. Если хочется другого, создавайте другое издание. Я стараюсь сохранить «Науку и жизнь», которая развивает ум, а не удовлетворяет интерес к тому, кто за кого вышел и кто сколько получил при разводе.

Заметьте, у нас нет текучки, как в других изданиях. Конечно, меня беспокоит, что людей перетягивают на высокие зарплаты. Но многие работают еще с 1961 года. Рада Никитична Аджубей (дочь Н. С. Хрущева. — С.Л.) только недавно ушла на пенсию. Такое долголетнее пребывание возможно или в хорошем театре, или в «Науке и жизни». Правда, роли меняются — от первого любовника до Фирса…

Тираж похожего Scientific American — полмиллиона. Что мешает поднять тираж? Неужели у нас тяга к науке меньше, чем в США?

В недавние времена у «Науки и жизни» тираж был в 7 раз выше, чем у американцев. А сейчас у нас такие законы, что доходы не растут с ростом тиража. Мне кажется, что люди за последние годы сильно поглупели, и касается это не только нашей страны — это общемировой процесс. Не туда повернули, интерес к знаниям у читателей падает. И ученые уже не очень-то, как в прежние годы, хотят рассказывать публике о своих работах. Попса всех переборола.