zuber

Ра-а-адзинский???
Да, какой же он историк???
Он - публицист с художественным уклоном.
Ты, вот, например веришь в то, что Ленин ел грибы галлюциногенные?
Или что Екатерина Вторая делила ложе с жеребцами?
Или ещё всякой ...? (кашляю нервно)
Удивил ты меня до глубины лёгких.

Яхонтова
Он вполне интересно рассказывает. Худ. уклон - может быть. Отношу его к "полу-историческим" :).

Ленин вполне мог есть грибы (в какой-то момент).
По поводу Екатерины... сам не читал... Физически - вряд ли.
:D

zuber

Правильно!
А, Гагарин не летал в космос. У него просто улыбка красивая была.
А, Королёв - инопланетянин.
И вообще, скажу тебе по секрету, за тобой уже наблюдают гибоны.
Это оч-чень умные обезьяны, которые на среднем пальце левой руки отращивают длинный ноготь. А, потом его всем показывают.
Ну, очень умные обезьяны...

Яхонтова

Таня меня давно, уже не удивляет этот ПАЯЦ.

Яхонтова
Нет, Гагарин, скорее всего, в космос летал. Но полетел он из-за своей улыбки. Вместо него должен был лететь кто-то другой вначале. Кстати, не улыбался он с орбиты... а ругался диким матом.

Alek
Я не считаю его паяцем. Он отстаивает свою точку зрения и до грубостей не опускался:)
А, если ты про Радзинского, то он, хоть и не историк, но великий актёр, который умеет удерживать внимание зала на протяжении всего выступления.

zuber

это в шалаше? :spy:

pugovka

Да, нет в поезде. А, потом его под кочегара расплющило.

небритый, истощенный, заблудившийся космонавт пытается установить связь с Землей:
-Земля! Земля! я забыл свои позывные! Земля, Земля!
из ЦУП:
-козел ты.. а так - "Орел"

Alek
Хмм... опять забыл игнор проставить. Интересно, из твоих 155 постов, наберется больше половины не относящихся ко мне?

Первый, по крайней мере был достаточно странный вопрос, по поводу моей подписи, которую твой автоматический переводчик криво перевел ;).

Поставь меня в игнор и не парься.

P.S. Ну, еще можешь радоваться. Даже в МОИХ глазах ты опустился до ниже уровня приличного человека.

Ну, за 65 миллионов лет обезьяны таки написали "войну и мир" :)

эсли уж мы заговорили о дневниках, поделюсь своими предпочтениями.. меня потряс дневник Ёржи Эйнхорна "Избранный выжить". Он рассказывает свой путь от простого еврейского мальчика в Польше во время немецкой окупации до члена Нобелевской комиссии в Швеции и уважаемого врача.

zuber
Да не поставлю тебя в игнор, а то совсем распустишься. Пусть я буду твоей совестью.

pugovka
Молодец, Пуговка!
Надо почитать:)
Я его не читала.

Alek
zuber
Уважаемые "джентльмылы"!
Вы что, хотите,чтобы у нас с Пуговкой от ваших словопрений уши в трубочку свернулись?

Ню, первая в моем "игнор-листе" - моя совесть :lol:

Ну, а второй - ты.
Каждый раз, когда вижу твой ответ - ругаться хочется. Никогда ничего по существу нет. Только "ну дурак..." и все. Во избежание обоюдных оскорблений... :)

Яхонтова
Сорри... больше не буду. Я вспыльчивый очень :). Вилки гну и ручки глотаю, если злюсь :P

Яхонтова еще дневник Евгении Гинзбург очень тронул:) тема - лагеря и неисчерпаемое жизнелюбие, нечто невероятное в тех условиях..

Диана Виньковецкая интересно пишет о своей американской жизни, но это уже наше время. Актуально, потому как напоминает нашу эмигранскую жисть:)

pugovka
Если вспомнишь ещё чьи-нибудь интересные дневники - скидывай названия.
Буду рада:)
zuber
И после высказываний насчёт вилок и ручек возникает один-единственный вопрос:
"И зачем в Финляндию едет Копперфильд?"
Зубер на сцену! :lol:

Кстати, кто-нибудь идет? Сколько он стоить будет?

Наверное, Киасьму будет "исчезать" на этот раз :lol:

Яхонтова

О! вспомнила! воспоминания дочери Чуковского об отце:) Невероятно любознательный и трудоспособный был человек, хороший отец..

когда на меня лень нападает, я перечитываю страницы этой книги:) вдохновляет:)

zuber


по многочисленным просьбам, так сказать.. и безвозвратно:lol:

Из дневника Анны Франк:
Среда, 8 июля 1942 г.

Милая Китти!

Между воскресным утром и сегодняшним днем как будто прошли целые годы. Столько всего случилось, как будто земля перевернулась! Но, Китти, как видишь, я еще живу, а это, по словам папы, - самое главное.

Да, я живу, только не спрашивай, как и где. Наверное, ты меня сегодня совсем не понимаешь. Придется сначала рассказать тебе все, что произошло в воскресенье.

В три часа - Гарри только что ушел и хотел скоро вернуться - вдруг раздался звонок. Я ничего не слыхала, уютно лежала в качалке на веранде и читала. Вдруг в дверях показалась испуганная Марго. "Анна, отцу прислали повестку из гестапо, - шепнула она. - Мама уже побежала к ван Даану". (Ван Даан - хороший знакомый отца и его сослуживец.)

Я страшно перепугалась. Повестка... все знают, что это значит: концлагерь... Передо мной мелькнули тюремные камеры - неужели мы позволим забрать отца! "Нельзя его пускать!" - решительно сказала Марго. Мы сидели с ней в гостиной и ждали маму. Мама пошла к ван Даанам, надо решить - уходить ли нам завтра в убежище. Ван Дааны тоже уйдут с нами - нас будет семеро. Мы сидели молча, говорить ни о чем не могли. Мысль об отце, который ничего не подозревает, пошел навестить своих подопечных в еврейской богадельне, ожидание, жара, страх - мы совсем онемели.

Вдруг звонок. "Это Гарри!" - сказала я. "Не открывай!" - удержала меня Марго, но страх оказался напрасным: мы услыхали голоса мамы и господина Даана, они разговаривали с Гарри. Потом он ушел, а они вошли в дом и заперли за собой двери. При каждом звонке Марго или я прокрадывались вниз и смотрели - не отец ли это. Решили никого другого не впускать.

Нас выслали из комнаты. Ван Даан хотел поговорить с мамой наедине. Когда мы сидели в нашей комнате, Марго мне сказала, что повестка пришла не папе, а ей. Я еще больше испугалась и стала горько плакать. Марго всего шестнадцать лет. Неужели они хотят высылать таких девочек без родителей? Но, к счастью, она от нас не уйдет. Так сказала мама, и, наверно, отец тоже подготавливал меня к этому, когда говорил об убежище.

А какое убежище? Где мы спрячемся? В городе, в деревне, в каком-нибудь доме, в хижине - когда, как, где? Нельзя было задавать эти вопросы, но они у меня все время вертелись в голове.

Зато как жили и живут. Вот что значит сочетание таланта и беспринципности.

Неправда. Не все мы - народ, и не всегда народ - это мы. Просто выбор всегда за нами и почему-то, к сожалению, в стаде большинству легче и проще.

Из дневников Л. Н. Толстого (1828-1910)
1847
([7] апреля. 8 часов утра.) Я никогда не имел дневника, потому что не видал никакой пользы от него. Теперь же, когда я занимаюсь развитием своих способностей, по дневнику я буду в состоянии судить о ходе этого развития. В дневнике должна находиться таблица правил, и в дневнике должны быть тоже определены мои будущие деяния.
1850
14 июня 1850. [Ясная Поляна.] Опять принялся я за дневник и опять с новым рвением и с новою целью. Который уж это раз? Не помню. Все равно, может, опять брошу; зато приятное занятие и приятно будет перечесть, так же как приятно было перечесть старые. Мало ли бывает в голове мыслей, и которые кажутся весьма замечательными; а как рассмотришь, выйдет пустошь; иные же точно дельные - вот для этого-то и нужен дневник. По дневнику весьма удобно судить о самом себе.

[...] Последние три года, проведенные мною так беспутно, иногда кажутся мне очень занимательными, поэтическими и частью полезными; постараюсь пооткровеннее и поподробнее вспомнить и написать их. Вот еще назначение для дневника.

1852
20 марта 1852. Старогладковская. Сейчас перечел я свой старый дневник с июля 1851 года и кое-что написанное в этой книге. Удовольствие, которое доставило мне это чтение, заставляет меня продолжать дневник, чтобы на будущее время приготовить себе такое же удовольствие. Некоторые мысли, написанные в этой книге, поразили меня иные своей оригинальностью, иные своей верностью. Мне кажется, что я уже потерял способность писать и думать так бойко и смело; правда, смелость эта часто соединена с парадоксальностью; но зато и больше уверенности.

1853
22 октября. Идея писать по разным книгам свои мысли, наблюдения и правила весьма странная. Гораздо лучше писать все в дневнике, который стараться вести регулярно и чисто, так чтобы он составлял для меня литературный труд, а для других мог составить приятное чтение.

1854
9 июля. Девизою моего дневника должно быть "Non ad probandum, sed ad narrandum". (Не для доказательства, а для рассказа.)

1862
7 сентября. Неискренен дневник. Arriere-pensee (задняя мысль), что она у меня, подле меня будет сидеть и читать и... и это для нее. (О будущей жене.)

1863
5 августа. Я пишу теперь не для себя одного, как прежде, не для нас двух, как недавно, а для него. (О старшем сыне.)

1890
21-го. [Май.] Думал о своих дневниках старых, о том, как я гадок в них представляюсь, и о том, как не хочется, чтобы их знали, то есть забочусь о славе людской и после смерти. Как страшно трудно отрешиться от славы людской, не заботиться совсем о ней. Не страдать о том, чтобы прослыть за негодяя. Трудно, но как хорошо!

Л. Н. Толстой. Собрание сочинений в 22-х тт. Том 21. Москва. Издательство "Художественная литература", 1985.

согласен, но с мелким замечанием.. талант любого рода, не сочетается с беспринципностью как таковой, но может сочетаться только с родственным себе понятием, например, с талантом беспринципности :) в частности, обладая только последним, можно не обладая никаким другим, жить не хуже михалковых.. мне так кажется, глядя на российскую элиту :)

Славомир Мрожек. Дневник возвращения
Ранчо "Ла Эпифания", 13 апреля 1996 г.
Третьего дня за завтраком Сусанна рассказала мне подробности своей вчерашней поездки в Мехико.

- Если хочешь, - сказал я в ответ, - вернемся в Европу. Париж или Краков, выбирай.

- Краков, - ответила она не раздумывая.

Вот так просто, в одно мгновение решилась наша судьба. В особенности - моя.

Ибо я возвращаюсь в Краков. После тридцати трех лет эмиграции, - это ровно половина моей жизни - из Польши я уехал 6 июня 1963 года. Начать писать этот "Дневник возвращения" пришло мне в голову полчаса тому назад, в башне, когда я сидел за компьютером. Компьютер мексиканский, работает от ста двадцати вольт, что мне с ним делать в Кракове? Казалось бы, мелочь, но отражающая огромный масштаб предстоящего. Как я со всем этим справлюсь? Хоть плачь. Мы приземлимся в Кракове в первой половине сентября или никогда. За эти четыре с половиной месяца может случиться немало дурного. Где нам искать поддержки? Хотя бы моральной, поскольку практически - кто нам может здесь помочь? Мы как супруги Микки и Минни Маус, маленькие и смешные, вдвоем противостоящие силам зла. Но здесь - не мультик. Через окно я вижу: на третьей горной цепи, если считать от ранчо, опять горят леса.

Я спустился на второй этаж, где стоит письменный стол. Сел, взял лист бумаги и перо. Сверху написал:

"Дневник возвращения"
Эти записи принесут мне пользу, но только при условии, что их кто-нибудь прочитает. Для себя я уже давно ничего не записываю, это скучно и не помогает мне в работе. Написанное буду пересылать в Краков, где, думаю, кто-нибудь их опубликует. Хорошо бы - "Дзенник польски", к нему я испытываю особую симпатию. Там я начинал, когда мне было двадцать лет, в качестве редакционного мальчика на посылках. Это лучше, чем письмо в бутылке, брошенной в море.

Сусанна заснула, прикорнув в кресле на первом этаже. Прошлой ночью было ее дежурство, она спала не в спальне, а на чердаке, в случае чего это стратегически более выгодная позиция. Мы дежурим на чердаке попеременно, что позволяет и ей и мне более-менее нормально спать каждую вторую ночь. Когда наступает ее очередь, я оставляю ей пистолет, полностью готовый к действию, остается только снять с предохранителя. Кольт "Комбат Коммандер 38" слишком велик для ее маленькой ладони и слишком тяжел. У Сусанны недостаточно сильные руки, чтобы его взвести и вогнать первый патрон в патронник. Кольт - оружие автоматическое, дальше патроны идут уже сами.

У Сусанны есть свободных полчаса, и она просила разбудить ее в час. Сегодня суббота, садовники работают только до часу, а потом возвращаются в деревушку. Сусанна должна выплатить им недельное жалованье. Суббота - день нервный, все знают, что по субботам на ранчо есть деньги для выплаты. Если до полудня ничего не случится, то до сумерек ничего уже не произойдет. Вернее, не случится именно это и именно таким образом, зато может случиться что-нибудь другое.

Уже четверть второго. Сейчас я спущусь на первый этаж. А продолжение, надеюсь, последует.

в блоке питания есть мелкий такой переключатель со 120 на 230 в.. :)

kolobok
Письмо надо написать:)
Дневники Александра Блока.
1901-1902
<Декабрь 1901 - январь 1902>

1902 год, 18 февраля.

Помню я стихотворные вскрики молодой и несчастливой души. Не обратив на них внимания тогда (а они ведь были ко мне и ни к кому более), теперь задумываюсь над ними; и, кажется, завеса открывается с одного края - и вижу я Судьбу с ее долгой, тягучей, неизбежной надписью: "всему свой черед". (Так и Экклезиаст говорил.) Было время, когда мои пошлости приглашали девиц к невоздержанности, - и это их не губило, но оставляло неизбежно след (не грязноватый ли?). Я же выходил сух из воды. И вот "по великим железным законам" случилась моя "гносеологическая" встреча, с которой равно неизбежно пришел я к нынешнему. И этих чар порой бывает страшно - и сладостно в их глубине.

22 марта.

Когда человек примется писать что бы то ни было - письмо или статью какого угодно содержания - ему ничего не стоит впасть в догматизм. Догматизм есть принадлежность всех великих людей, но это другой догматизм - высший, - а нам - меньшим - следует от нашего догматизма избавиться. И вот что могу сказать по этому поводу:

Догматизм, как утверждение некоторых истин, всегда потребен в виде основания (ибо надо же исходить из какого-нибудь основания). Но не лучше ли "без догмата" опираться на бездну - ответственность больше, зато - вернее. Представьте: есть двое молодых влюбленных. Один думает так, другая - иначе, - и не только думает, а и чувствует - и делает. Но оба любят - а можно ли, любя, стоять на своем, не верить в то, во что верит любимая или любимый. Тут-то представляется, по-видимому, два подхода: или "броситься в море любви", значит - поверить сердцем и исповедывать то же, что тот, кого любишь, - или твердо стоять на своем и ждать, пока тот, кого любишь, "прозреет" и уверует сам в то, во что ты так твердо веришь. Тот и другой выход странен, сказал бы я (деликатно). Ибо, с одной стороны, нельзя всю жизнь быть в таком очумелом состоянии, чтобы не иметь ничего от себя, а все от другого; а с другой - нельзя "чертовски разумно" стоять на своем, стучать лбом в стену и ждать у моря погоды. Где же выход?

- Выход - в бездне. (И все выходы в ней.)

Не утверждай, не отрицай. Верь и не верь. Остальное - приложится тебе. А догматизм оставь, потому что ты - маленький человек - "инфузория", "догадавшаяся о беспредельности".

1911

20 октября.

Читать надо не слишком много и, главное, творчески. Кода дело идет о "чтении для работы" (т. е. попадается много добросовестного и бездарного), то надо напрягать силы, чтоб вырвать у беззубого автора членораздельное слово, которое найдется у всякого, от избытка ли его куриных чувств, или оттого, что сам материал его говорит за себя. Ко всякому автору надо относиться внимательно - и тогда можно выудить жемчужину из моря его слов (даже написанных на "междуведомственном" языке или на языке Овсянниковых-Куликовских - последнее горше, хуже). Недостаток же современной талантливости, как много раз говорилось, короткость, отсутствие longue haleine (говорил... Маковский); полусознал, полупочувствовал, пробарабанил - и с плеч долой. При этом надо читать "для работы" с мыслью и планом, ранее готовым, и все время проверять себя - не рушатся ли планы под тяжестью накапливаемых фактов и обобщений. Если нет - хвала им, и пусть воплощаются и принимают каменные формы.

14 ноября.

...Так и мы: позевываем над желтой опасностью, а Китай уже среди нас. Неудержимо и стремительно пурпуровая кровь арийцев становится желтой кровью. Об этом, ни о чем ином свидетельствуют рожи в трамваях, беззаботный хохот Меньшикова (ИУДА, ИУДА), голое дамское под гниющими швами каракуля на Невском. Остается маленький последний акт: внешний захват Европы. Это произойдет тихо и сладостно внешним образом. Ловкая куколка-японец положит дружелюбную крепкую ручку на плечо арийца, глянет "живыми, черными, любопытными" глазками в оловянные глаза бывшего арийца.

24 декабря.

Об "изгнании" Розанова из "Русского слова" (визит Руманова к нему). У меня при таких событиях все-таки сжимается сердце: пропасть между личным и общественным. Человека, которого бог наградил талантом, маленьким или большим, непременно, без исключений, на известном этапе его жизни - начинают поносить и преследовать - все или некоторые. Сначала - вытащат, потом - преследуют - сами же. Для таланта это драма, для гения - трагедия. Так должно, ничего не поделаешь, талант - обязанность, а не право. И "нововременство" даром не проходит.


1913

11 февраля.

Почему так ненавидишь все яростнее литературное большинство? Потому что званых много, но избранных мало. Старое сравнение: царь - средостенная бюрократия - народ: взыскательный художник - критика, литературная среда, всякая "популяризация" и проч., - люди. В ЛИТЕРАТУРЕ это заметнее, чем где-либо, потому что литература не так свободна, как остальные искусства, она не чистое искусство, в ней больше "питательного" для челядиных брюх. Давятся, но жрут, питаются, тем живут.

23 февраля.

Вот эсотерическое, чего нельзя говорить людям (одни - заклюют, другие используют для своих позорных, публицистических целей): искусство связано с нравственностью. Это и есть "фраза", проникающая произведение ("Розу и Крест", так думаю иногда я). Также и жизнь: выбор, разборчивость, брезгливость - и мелеешь без людей, без vulgus'а; все правильно, кроме основного; это что-то вроде критской культуры. Основное заблуждение. Трагедия людей, любящих искусство.

22 марта.

По всему литературному фронту идет очищение атмосферы. Это отрадно, но и тяжело также. Люди перестают притворяться, будто "понимают символизм" и будто любят его. Скоро перестанут притворяться в любви к искусству. Искусство и религия умирают в мире, мы идем в катакомбы, нас презирают окончательно. Самый жестокий вид гонения - полное равнодушие. Но - слава богу, нас от этого станет меньше числом, и мы станем качественно лучше.

1917

25 мая.

Старая русская власть делилась на безответственную и ответственную.

Вторая несла ответственность только перед первой, а не перед народом.

Такой порядок требовал людей верующих (вера в помазание), мужественных (нераздвоенных) и честных (аксиомы нравственности). С непомерным же развитием России вглубь и вширь, он требовал еще - все повелительнее - гениальности.

Всех этих свойств давно уже не было у носителей власти в России. Верхи мельчали, развращая низы. Все это продолжалось много лет. Последние годы, по признанию самих носителей власти, они были уже совершенно растеряны. Однако равновесие не нарушалось. Безвластие сверху уравновешивалось равнодушием снизу. Русская власть находила опору в исконных чертах народа. Отрицанию отвечало отрицание. Так как опора была только отрицательною, то для того, чтобы вывести из равновесия положение, надо было ждать толчка. Толчок этот, по громадности России, должен был быть очень силен. Таковым оказалась война 1914-1917 года. Надо помнить, однако, что старая русская власть опиралась на очень глубокие свойства русской души, на свойства, которые заложены в гораздо большем количестве русских людей, в кругах гораздо более широких (и полностью, или частями), чем принято думать; чем полагается думать "по-революционному". "Революционный народ" - понятие не вполне реальное. Не мог сразу сделаться революционным тот народ, для которого, в большинстве, крушение власти оказалось неожиданностью и "чудом"; скорее просто неожиданностью, как рушение поезда ночью, как обвал моста под ногами, как падение дома. Революция предполагает волю; было ли действие воли? Было со стороны небольшой кучки лиц. Не знаю, была ли революция?

Все это - в миноре.

4 июля.

Как я устал от государства, от его бедных перспектив, от этого отбывания воинской повинности в разных видах. Неужели долго или никогда уже не вернусь к искусству?

8 июля.

Всякая популяризация, всякое оригинальничанье, всякое приспособление заранее лишает мысль ее творческого веса, разжижает ее, делает шаткой, студенистой. Caveat Academia, ne quid ratio detrimenti capiat. (Заботься об Академии, но пусть и разум не потерпит ущерба.)

[...] Нельзя оскорблять никакой народ приспособлением, популяризацией. Вульгаризация не есть демократизация. Со временем Народ все оценит и произнесет свой суд, жестокий и холодный, над всеми, кто считал его ниже его, кто не только из личной корысти, но и из своего [...] интеллигентского недомыслия хотел к нему "спуститься". Народ - наверху; кто спускается, тот проваливается.

13 июля.

Я никогда не возьму в руки власть, я никогда не пойду в партию, никогда не сделаю выбор, мне нечем гордиться, я ничего не понимаю.

Я могу шептать, а иногда - кричать: оставьте в покое, не мое дело, как за революцией наступает реакция, как люди, не умеющие жить, утратившие вкус жизни, сначала уступают, потом пугаются, потом начинают пугать и запугивают людей, еще не потерявших вкус, еще не "живших" "цивилизацией", которым страшно хочется пожить, как богатые.

15 августа.

Едва моя невеста стала моей женой, лиловые миры первой революции захватили нас и вовлекли в водоворот. Я первый, как давно тайно хотевший гибели, вовлекся в серый пурпур, серебряные звезды, перламутры и аметисты метели. За мной последовала моя жена, для которой этот переход (от тяжелого к легкому, от недозволенного к дозволенному) был мучителен, труднее, чем мне. За миновавшейся вьюгой открылась железная пустота дня, продолжавшего, однако, грозить новой вьюгой, таить в себе обещание ее. Таковы были междуреволюционные годы, утомившие и истрепавшие душу и тело. Теперь - опять налетевший шквал (цвета и запаха еще определить не могу).

1918

18 января (вчера).

...Я поднимаю вопрос об орфографии. Главное мое возражение - что она относится к технике творчества, в которую государство не должно вмешиваться. Старых писателей, которые пользовались ятями, как одним из средств для выражения своего творчества, надо издавать со старой орфографией. Новые, которые будут писать по-новому, перенесут свою творческую энергию в другие приемы (тороплюсь записывать, потому не складно).

[...]

Положение сейчас таково: книжный голод. Со всех сторон (советы) - требование на книги. Книг нет, классиков можно доставать по чудовищным и произвольным ценам. Никто больше не имеет права издавать классиков без соблюдения известных условий (декрет), (т. е. нельзя больше наживаться чрезмерно, можно оплачивать только труд). Все издания, изданные без соблюдения этих условий (представления подробного расчета в Министерство), будут конфисковываться.


1919

28 марта.

"Быть вне политики" (Левинсон)? - С какой же это стати? Это значит - бояться политики, прятаться за нее, замыкаться в эстетизм и индивидуализм, предоставлять государству расправляться с людьми, как ему угодно, своими устаревшими средствами. Если мы будем вне политики, то значит - кто-то будет только "с политикой" и вне нашего кругозора и будет поступать, как ему угодно, т. е. воевать, сколько ему заблагорассудится, заключать торговые сделки с угнетателями того класса, от которого мы ждем проявления новых исторических сил, расстреливать людей зря, поливать дипломатическим маслом разбушевавшееся море европейской жизни. Мы же будем носить шоры и стараться не смотреть в эту сторону.


1921

3 января.

Новый Год еще не наступил - это ясно; он наступит, как всегда, после Рождества.

В маленьком пакете, спасенном Андреем из шахматовского дома и привезенном Феролем осенью: листки любиных тетрадей (очень многочисленных). Ни следа ее дневника. Листки из записных книжек, куски погибших рукописей моих, куски отцовского архива, повестки, университетские конспекты (юридические и филологические), кое-какие черновики стихов, картинки, бывшие на стене во флигеле.

На некоторых - грязь и следы человечьих копыт (с подковами). И все.

Серия "Русские дневники". А. Блок. Дневник.
Москва, издательство "Советская Россия", 1989.

Яхонтова
заняласb окультуриванием форума? ;)

D_F
Да, я просто хочу поговорить на интересную мне тему:)

Яхонтова
хаха... а знаешb кто самый лучший собеседник в таких слу4аях по мнению многих умных людей?.. нет, нет, упаси боже, я ни на что не намекаю... :D

Читай Казанову в России и радуйся.

Джакомо Казанова в России.
ДНЕВНИКИ
Мемуары Казановы в России в Москве и Петербурге

Петербург поразил меня странным видом. Мне казалось, что я вижу колонию дикарей среди европейского города. Улицы длинные и широкие, площади огромные, дома громадные. Все ново и грязно. Его архитекторы подражали постройкам европейских городов. Тем не менее, в этом городе чувствуется близость пустыни Ледовитого океана. Нева не столько река, сколько озеро. Легкость, с которой штутгардтский немец - хозяин гостиницы, где я остановился, объяснялся со всеми русскими, удивила бы меня, если бы я не знал, что немецкий язык очень распространен в этой стране. Одни лишь простые люди говорят на местном наречии".

"Кажется, Россия - единственная страна, где полы перепутались. Женщины управляют, председательствуют в ученых обществах, участвуют в администрации и дипломатических делах. Не достает у них одной привилегии - командовать войсками!.."

Живописуя нравы и быт России, Казанова часто впадает в курьезы, сообщая соотечественникам о том, что русские под тенью клюквы пьют чай, закусывая кусочками самовара и сальными свечами, вытираясь стеклом.

"Утро без дождя, ветра или снега - явление редкое в Петербурге. В Италии мы рассчитываем на хорошую погоду. В России нужно, наоборот, рассчитывать на скверную, и мне смешно, когда я встречаю русских путешественников, рассказывающих о чудесном небе их Родины. Странное небо, которое я, по крайней мере, не мог видеть иначе, как в форме серого тумана, выпускающего из себя густые хлопья снега!.."

"В полночь отлично можно было читать письмо без помощи свечки. В конце концов, это надоедает. Шутка становится нелепой, потому что продолжается слишком долго. Кто может вынести день, продолжающийся без перерыва несколько недель?!"

"Тот, кто не видел Москвы, не видел России, а кто знает русских только по Петербургу, не знает в действительности русских. В Москве жителей города на Неве считают иностранцами".

"Особенно любезны московские дамы: они ввели обычай, который следовало бы распространить и на другие страны - достаточно поцеловать им руку, чтобы они поцеловали вас в щеку".

"Москва единственный в мире город, где богатые люди действительно держат открытый стол; и не нужно быть приглашенным, чтобы попасть в дом. В Москве целый день готовят пищу, там повара в частных домах так же заняты, как и в ресторанах в Париже... Русский народ самый обжорливый и самый суеверный в мире".

Яхонтова
А когда твои дневники лицезреть будем?

А там ссылочка есть на livejournal :).

Яхонтова
"10 февраля 1934: "Папа говорит, что жизнь – это борьба, что надо бороться. Но как бороться, за что бороться? Чего я хочу?! Я не знаю, должна ли я бороться против своей грусти, за то, чтобы зарабатывать деньги."
так современно звучит. я поражаюсь, что мы (народЫ России) не вынесли из опыта наших дедов ничего (хотя бы потому. что и не знаем ИХ ЖИЗНИ. традиции нарушены, ценности расшатаны, что дальше? конечно, есть еще Вера и Надежда (но не хочется жить миражами).
я уже делилась как-то на форуме. что темой моего диплома было современное значение экономичекских реформ С.Ю.Витте. изучая этот вопрос, я ужаснулась: 100 лет спустя, мы все у тех же грабель, и с теми же проблемами...

Wisper
по поводу подростковой самооценки: помнишь детство Форда? (он тоже был мальчиком серьезным и расчетливым.) есть разные типы темперамента, характера; опять же среда формирования личности разная.
я тоже пробовала писать дневник в 14-летнем возрасте: пару лет назад прочитала, поразилась выразительности и эмоциональности изложения, максимализму, эгоизму и одиночеству. а ведь я была одной из самых успешных девочек в классе. поэтому мне легко понять другого подростка. :)

2500 лет спустя. Платон, вроде, уже писал, что "...в государстве бардак, молодежь -- расп**дяи, и чем вся эта ***** вобще кончится?"

wildcard
"молодежь -- расп**дяи" - так и писал? :)

вывод?

Уверен, что думал. :)

А вы говорите светлое будущее.

???

Пессимизьм.

А, сейчас будет "фокАс" или иными словами откуда-то из глубин подсознания выплывает Тургенев с увесистым томиком:)
Ну, когда "отцы" были довольны "детьми"?
"Мельчает поколение, мельчает!" - не помню откуда фраза.
Но это же естественно. Родители всегда хотят, чтобы дети были лучше их самих. Только проблема в том, что "лучшие показатели" не есть основание абсолютной верности утверждаемого.
Фактор времени и места должен учитываться.

wildcard
я и вправду позитивно-настроненный чел. но, "по ходу пьесы" вывод о светлом будущем - ваш собственный. :)

А я от этого и не отбрыкиваюсь. :)

Из дневников Марины Цветаевой:

"Пишите, пишите больше! Закрепляйте каждое мгновенье, каждый жест, каждый вздох! Но не только жест - и форму руки, его кинувшей; не только вздох - и вырез губ, с которых он, легкий, слетел.

Не презирайте "внешнего"! Цвет ваших глаз так же важен, как их выражение; обивка дивана - не менее слов, на нем сказанных. Записывайте точнее! Нет ничего не важного! Говорите о своей комнате: высока она или низка, и сколько в ней окон, и какие на них занавески, и есть ли ковер, и какие на нем цветы?..

Цвет ваших глаз и вашего абажура, разрезательный нож и узор на обоях, драгоценный камень на любимом кольце, - все это будет телом вашей оставленной в огромном мире бедной, бедной души".

"Аля - Ариадна Эфрон - родилась 5-го сентября 1912 г., в половине шестого утра, под звон колоколов...

Я назвала ее Ариадной, - вопреки Сереже, который любит русские имена, папе, который любит имена простые ("Ну, Катя, ну, Маша, - это я понимаю! А зачем Ариадна?"), друзьям, которые находят, что это "салонно".

Семи лет от роду я написала драму, где героиню звали Антриллией.

- От Антриллии до Ариадны. -

Назвала от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью.

- Ариадна. - Ведь это ответственно!

Именно потому".

Из "Ночного разговора" (дневник 1917 года):

"Я: - Два отношения к миру: любовное, материнское.

Антокольский: - И у нас два: любовное, сыновнее. А отцовского - нет. Что такое отцовство?

Я: - Отцовства, вообще, нет. Есть материнство. Материнство - Мария - Мать - большое М.

Антокольский: - А отцовство - большое О, то есть нуль, зеро.

Я, примиряюще: - А зато у нас нет дочернего".

"Писать каждый день. Да. Я это делаю всю (сознательную) жизнь" (весна 1941 года).

Про колбасу:

"В эпоху великих демократических открытий либералы нам обещали: вот прогоните проклятых коммунистов и в магазине появиться колбаса. Народ наш из любопытства решил проверить: а вдруг?
И либералы не обманули: колбаса в магазинах появилась, но при этом исчезла из холодильников любопытного народа".

http://www.livejournal.com/users/vchashu/18747.html

:D

Господа, а из-за чего весь сыр-бор, из-за того, что две отмороженных, со своими предками решили, что им живется плохо, стали выступать в стране и им закономерно давали по башке. А что они хотели?

Кстати, а гордостью вы называете стремление превратить Россию в израиль, или его сырьевой придаток?

а кто пытается превратить россию в сырьевой придаток израиля?

возврашайсь к началу етой темы: анне франк не редактировала своего дневника- она не могла. она уже умерла от тифа в концлагере. дневник нашли после войны и редактировал его ее отец и по разрешению ее отца его и напечатали.

На мой взгляд, это самый интересный топик форума.
А можно попросить указывать ссылку на сайт, где упоминаемые произвед. можно читать, если они , конечно, есть в интернете. Ну или выходные данные книги, как тут иногда и делают.
Мне, увы, приходится либо заказывать из Питера, либо читать в нете. Поисковики не всегда помогают.

Если вернуться к началу темы, то я вполне верю в текст дневника русской девушки. Есть люди, которые и в юном возрасте четко могут излагать свои сильные чувства, думы и мнения. Не стоит забывать и о том воспитании и подпитке, которые они получали в семье. Не все ведь были комсомольцами и детьми рабочих окраин. Тогда еще была жива старая интеллигенция, порядочные профессионалы и действительно люди, для которых благо страны не означало экспроприации и террора.
Что касается стиля, то часто в молодости мы строже относимся к тому, как мы излагаем. С годами это процесс усредняется (если работа не связана с регулярной тренировкой), то есть нам как бы не надо больше напрягаться, мы достигаем чего-то удовлетворительного на данный момент и там и сидим, замерев.
Помнится, уже на пятом курсе универа я как-то проходя по нашим катакомбам в универе резко как от удара остновилась, удивившись тому, как потрясающе красиво отвечают на экзаменах по лит-ре студенты первого курса. Именно тогда я впервые осознала происходящую в себе деградацию в смысле умения сказать или написать.

Другой случай из той же серии был в Финл, когда дочка в шестом классе принесла не лучшую оценку за сочинение. Она была обижена до глубины души. Я прочла резюме учительницы: "Девочка написала сочинение не самостоятельно, а с помощью взрослых. В таком возрасте так исчерпывающе тему не раскрывают и таким сложным словарным запасом не располагают." Вот так. А дочка все сама написала, и мы вообще ни сном, ни духом к этому отношения не имели. Пришлось идти в школу, но не думаю, что удалось переубедить. Я потом дочку просто перевела в другую школу, ибо не хотела, чтоб по родному языку у нее была такая безапелляционная неумная наставница. Ведь влияние их в таком возрасте - на всю жизнь.
Так к чему я все. А к тому, что молодежь может очень и очень глубоко не только чувствовать, но и излагать, независимо от опасностей общества (эти опасности, кстати, не так уж сильно и чувствуются, если не входить в непосредственное соприкосновнеие с проблемами - я вот жила в 70-х в России, и ничего так особо негативного на своей шкруе не испытала, хотя многие вспоминают об этом времени с ужасом). Все-таки мы прежде всего люди, а уж потом члены какого-то общества.

Ссылки на сайты:
http://www.russ.ru/krug/kniga/20000222.html
http://www.inopressa.ru/ft/2004/11/09/17:44:07/dnevnik
http://www.russ.ru/krug/kniga/20010731-pr.html
http://axel.un.com.ua/tete-a-tete/d...tor_dnevnik.htm
http://spb.afisha.ru/art-review-spb?id=2881592
http://www.vagrius.ru/books/20/bulga_01.shtml
http://interkniga.com/book_info.php...bcd2d6 670b597
http://www.sgu.ru/ogis/museum/kassil/nopub/nopub.html

Так а вы посмотрите, кто все писал, то еврейская девочка, то еще что-то в этом роде.
Ну если их высылали, какого.... они ехали обратно?

анне не успела уехать. а почитать ее дневник- стоит или фильм посмотреть.в концлагерях пленные писали- их дневники тоже можно почитать. дело не в национальности, а в том- о чем писали. и никто из евреев не ехал назад. многие не могли уехать- причин было много. да и вообше-как так можно выгнать человека из собстевенного дома? и куда было ехать? к кому? на что жить? ето легко рассуждать- уехали-спаслись бы...