Jahontova

1911

20 октября.

Читать надо не слишком много и, главное, творчески. Кода дело идет о "чтении для работы" (т. е. попадается много добросовестного и бездарного), то надо напрягать силы, чтоб вырвать у беззубого автора членораздельное слово, которое найдется у всякого, от избытка ли его куриных чувств, или оттого, что сам материал его говорит за себя. Ко всякому автору надо относиться внимательно - и тогда можно выудить жемчужину из моря его слов (даже написанных на "междуведомственном" языке или на языке Овсянниковых-Куликовских - последнее горше, хуже). Недостаток же современной талантливости, как много раз говорилось, короткость, отсутствие longue haleine (говорил... Маковский); полусознал, полупочувствовал, пробарабанил - и с плеч долой. При этом надо читать "для работы" с мыслью и планом, ранее готовым, и все время проверять себя - не рушатся ли планы под тяжестью накапливаемых фактов и обобщений. Если нет - хвала им, и пусть воплощаются и принимают каменные формы.

14 ноября.

...Так и мы: позевываем над желтой опасностью, а Китай уже среди нас. Неудержимо и стремительно пурпуровая кровь арийцев становится желтой кровью. Об этом, ни о чем ином свидетельствуют рожи в трамваях, беззаботный хохот Меньшикова (ИУДА, ИУДА), голое дамское под гниющими швами каракуля на Невском. Остается маленький последний акт: внешний захват Европы. Это произойдет тихо и сладостно внешним образом. Ловкая куколка-японец положит дружелюбную крепкую ручку на плечо арийца, глянет "живыми, черными, любопытными" глазками в оловянные глаза бывшего арийца.

24 декабря.

Об "изгнании" Розанова из "Русского слова" (визит Руманова к нему). У меня при таких событиях все-таки сжимается сердце: пропасть между личным и общественным. Человека, которого бог наградил талантом, маленьким или большим, непременно, без исключений, на известном этапе его жизни - начинают поносить и преследовать - все или некоторые. Сначала - вытащат, потом - преследуют - сами же. Для таланта это драма, для гения - трагедия. Так должно, ничего не поделаешь, талант - обязанность, а не право. И "нововременство" даром не проходит.


1913

11 февраля.

Почему так ненавидишь все яростнее литературное большинство? Потому что званых много, но избранных мало. Старое сравнение: царь - средостенная бюрократия - народ: взыскательный художник - критика, литературная среда, всякая "популяризация" и проч., - люди. В ЛИТЕРАТУРЕ это заметнее, чем где-либо, потому что литература не так свободна, как остальные искусства, она не чистое искусство, в ней больше "питательного" для челядиных брюх. Давятся, но жрут, питаются, тем живут.

23 февраля.

Вот эсотерическое, чего нельзя говорить людям (одни - заклюют, другие используют для своих позорных, публицистических целей): искусство связано с нравственностью. Это и есть "фраза", проникающая произведение ("Розу и Крест", так думаю иногда я). Также и жизнь: выбор, разборчивость, брезгливость - и мелеешь без людей, без vulgus'а; все правильно, кроме основного; это что-то вроде критской культуры. Основное заблуждение. Трагедия людей, любящих искусство.

22 марта.

По всему литературному фронту идет очищение атмосферы. Это отрадно, но и тяжело также. Люди перестают притворяться, будто "понимают символизм" и будто любят его. Скоро перестанут притворяться в любви к искусству. Искусство и религия умирают в мире, мы идем в катакомбы, нас презирают окончательно. Самый жестокий вид гонения - полное равнодушие. Но - слава богу, нас от этого станет меньше числом, и мы станем качественно лучше.