«Как трудно, как невозможно жили мы…» Это слова Ольги Фёдоровны Берггольц. Смысл этих слов с ужасающей ясностью понимаешь, только начиная читать дневниковые записи поэтессы. Как тяжело переживала она замалчивание правды об истинном положении Ленинграда во время блокады тогдашним политическим руководством города во главе со Ждановым. Наталия Соколовская убеждена, что блокадный Ленинград стал ареной борьбы зла и зла между собой, имея в виду Сталина и Гитлера, когда один хотел стереть город с лица земли, а другой запрещал говорить о том, что в осажденном Ленинграде люди умирают от голода. Приказывалось называть другие причины. «И это называлось – «Мы готовы к войне». О, сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!» – пишет Ольга в своем дневнике. Командированная в 42 году в Москву, находящаяся уже на грани истощения и гибели, Берггольц открывала глаза своим коллегам на московском радио на то, что происходит в ее родном городе, а те признавались, что ничего не знали.
Источник: «Ольга, Запретный дневник»:
http://reading-hall.ru/publication.php?id=2422
1/III–42. Москва
<...>
Здесь все чужие и противные люди. О Ленинграде все скрывалось, о нем не знали правды так же, как об ежовской тюрьме. Я рассказываю им о нем, как когда-то говорила о тюрьме, – неудержимо, с тупым, посторонним удивлением.
<...>
23/III–42
<...>
Третьего дня после рассказов Ирины ходила в смертной тоске, с одним желанием – «в Ленинград; в Ленинград – и там погибнуть».
<...>
Смерть бушует в городе. Он уже начинает пухнуть как труп. Начнется весна – боже, там ведь чума будет. Даже экскаваторы не справляются с рытьем могил. Трупы лежат штабелями, в конце Мойки целые переулки и улицы из штабелей трупов. Между этими штабелями ездят грузовики с трупами же, ездят прямо по свалившимся сверху мертвецам, и кости их хрустят под колесами грузовиков.
В то же время Жданов присылает сюда телеграмму с требованием – прекратить посылку индивидуальных подарков организациями в Ленинград. Это, мол, вызывает «нехорошие политические последствия».
<...>
25/III–42
Сегодня была на приеме у Поликарпова – председателя В.Р.К. Остался очень неприятный осадок. Я нехорошо с ним говорила, я робко говорила, а – наверное, надо было говорить нагло. Я просила отправить посылку с продовольствием на наш Радиокомитет. Холеный чиновник, явно тяготясь моим присутствием, говорил вонючие прописные истины, что «ленинградцы сами возражают против этих посылок (это Жданов – «ленинградцы»!), что «государство знает, кому помогать», т.п. муру. О, Иудушки Головлевы!
<...>
9/IV–42
<...>
– Как ты думаешь, изменится ли что-нибудь после войны, – спросила я его.
– Месяца два-три назад думал, что изменится, а теперь, приехав в Москву, вижу, что нет...
Вот и у меня такое же чувство! Оно появилось после того, как я убедилась, что правды о Ленинграде говорить нельзя (ценою наших смертей – и то не можем добиться мы правды!) хххххх после телеграммы Жданова о запрещении делать индив. посылки в Ленинград, после разговора с Поликарповым – и т.д. и т.д. «ОНИ» делают с нами что хотят.
<...>
Источник: Дневники Ольги Берггольц:
http://www.urokiistorii.ru/history/people/1272
Из выступления Маленкова в 1949 году:
«Только врагам нашей Родины мог понадобиться миф о блокаде, чтобы принизить руководящую роль товарища Сталина»: http://m.tvrain.ru/articles/lobkov_...blokade-361467/
ЛОМАГИН Н.А. НЕИЗВЕСТНАЯ БЛОКАДА:
http://www.litmir.net/br/?b=134068&p=1